Хак загудела.
– Библия, – повторила Мэри. – Святое Писание. – Би-ип. – Священный текст. – Би-ип. – Почитаемая книга, содержащая моральное учение. Первая её часть – общая у моего народа, называемого «христиане», и у другой крупной религии – иудеев. Во вторую часть верят только христиане.
– Почему? – спросил Понтер. – Что описывает вторая часть?
– В ней изложена история Иисуса, Сына Божьего.
– А, да. Тот человек говорил о нём. Так… так у этого… создателя вселенной был сын-человек? Значит, Бог – тоже человек?
– Нет, нет, он бесплотен. У него нет тела.
– Как такое может быть?
– Мать Иисуса была женщина, Дева Мария. – Она помолчала. – Моё имя происходит от её.
Понтер качнул головой.
– Прошу прощения. Хак проделала изумительную работу, но здесь явно не справляется. Мой компаньон перевела что-то из сказанного вами как «не имеющая сексуального опыта».
– Дева, именно так, – подтвердила Мэри.
– Но как дева может стать матерью? – спросил Понтер. – Это снова… – И Мэри услышала, как он произносит те же слова, которые Хак ранее перевела как «оксюморон».
– Иисус был зачат без сексуального контакта. Бог будто бы просто поместил его в её чрево.
– А другая фракция – иудеи, так вы их назвали? – она отвергает эту историю?
– Да.
– Они, похоже, менее… легковерны, я бы сказал. – Он посмотрел на Мэри. – Вы в это верите? В историю об Иисусе?
– Я – христианка, – ответила Мэри, убеждая в этом не столько Понтера, сколько себя. – Последовательница Иисуса.
– Понимаю. И вы также верите в существование жизни после смерти?
– На самом деле я верю в то, что настоящим средоточием личности является душа, – би-ип, – бестелесная версия личности, и эта душа попадает после нашей смерти в одно из двух мест, где продолжает существовать. Если это был хороший человек, то его душа попадает на Небеса – в рай, в присутствие Господа. Если же человек был плохой, то его душа попадёт в ад, – би-ип, – где подвергается пыткам, – би-ип, – мучениям бесконечно долго.
В этот раз Понтер долго молчал; Мэри пыталась прочитать выражение его лица. Наконец он сказал:
– Мы – мой народ – не верим в жизнь после смерти.
– И что же, по-вашему, происходит после того, как человек умирает? – спросила Мэри.
– Для того, кто умер, ничего не происходит. Он прекращает быть, полностью и безвозвратно. Всё, чем он был, утрачивается навсегда.
– Это так печально.
– Разве? – удивился Понтер. – Почему?
– Потому что приходится жить дальше без них.
– А вы можете общаться с теми, кто обитает в этой вашей жизни после смерти?
– Нет. Я не могу. Есть люди, которые утверждают, что могут, но их утверждения ничем не подкреплены.
– И почему я не удивлён? – сказал Понтер; интересно, где Хак умудрилась подхватить это выражение? – Но если у вас нет способов контактировать с жизнью после смерти, с этой обителью мёртвых, то почему вы в неё верите?
– Я никогда не видела параллельный мир, из которого вы явились, но я верю в его реальность. Да и вы сами больше не можете его видеть – но всё ещё продолжаете в него верить.
Хак снова заработала высший балл.
– Туше́, – подытожила имплант полдюжины сказанных Понтером слов.
Но откровения Понтера заинтриговали Мэри.
– Мы считаем, что мораль возникает из религии: из веры в существование абсолютного добра и из, хм, так сказать, страха перед проклятием – попаданием в ад.
– Другими словами, люди вашего вида ведут себя хорошо только потому, что иначе им угрожает наказание?
Мэри согласно качнула головой.
– Это Пари Паскаля. Если вы верите в Бога, но его не существует, то вы почти ничего не теряете. Но если вы не верите, а он существует, то вы рискуете подвергнуться вечным мукам. Учитывая вышесказанное, разумнее верить, чем не верить.
– Ах, – сказал Понтер; это междометие звучало на его языке так же, как и по-английски, так что Хак не трудилась его воспроизводить.
– Но послушайте, – проговорила Мэри, – вы так и не отреагировали на моё высказывание о морали. Без Бога – без веры в то, что вы будете вознаграждены или наказаны после смерти, – что лежит в основе морали вашего народа? Понтер, я провела с вами довольно много времени; я знаю, что вы хороший человек. Но что делает вас таким?
– Я веду себя так, а не иначе, потому что так правильно.
– По чьим стандартам?