– О, – сказал Рубен, роясь в холодильнике в поисках ингредиентов для салата. – А что насчёт захоронений неандертальцев вместе с вещами, которые усопшему могут понадобиться в следующей жизни? Разве это не зачатки религии?
– Это были бы зачатки, если бы неандертальцы действительно так делали. Но в местах, где живут на протяжении поколений, всегда накапливается мусор – кости, старые каменные инструменты и прочее. Те немногие вещи, которые были найдены захороненными вместе с неандертальцами, оказались таким мусором, который мог попасть в могилу случайно.
Рубен обрывал листья с огромного кочана латука.
– Но разве сам по себе обычай хоронить мёртвых не подразумевает веру в загробную жизнь?
Мэри оглядела кухню в поисках ещё чего-нибудь, с чем она могла бы помочь, но ничего не нашла.
– Возможно, но также возможно, что таким образом они просто избавлялись от трупов. Множество неандертальских трупов было найдено в скрюченной эмбриональной позе. Это может быть частью погребальной церемонии, но может также быть следствием желания того, кто копал могилы, сделать их поменьше размером. Трупы привлекают падальщиков и, кроме того, воняют, если их бросить валяться под солнцем просто так.
Рубен нарезал сельдерей.
– Но… я читал, что неандертальцы будто бы были первыми детьми цветов.
Мэри засмеялась.
– Ах да. Пещера Шанидар в Ираке, где трупы неандертальцев были засыпаны цветочной пыльцой.
– Точно, – сказал Рубен. – Словно их похоронили с цветочными гирляндами или вроде того.
– Простите, но этот миф тоже развеяли. Пыльца в могилах оказалась случайной интрузией, её туда занесли норные грызуны или вода, просачивавшаяся сквозь отложения.
– Но… минуточку! А как же неандертальская флейта! Это ж было на первых полосах всех газет.
– Да. Обнаружена Иваном Турком в Словении: трубчатая кость медведя с четырьмя отверстиями.
– Точно-точно. Флейта!
– Боюсь, что нет, – сказала Мэри, облокачиваясь на огромный двустворчатый холодильник. – Оказалось, что кость прокушена глодавшим её хищником – вероятно, волком. И, как это типично для газет, это открытие не попало на первые полосы.
– Это уж точно. Я об этом впервые слышу.
– Я была на том съезде Палеоантропологического общества в Сиэтле в девяносто восьмом, где Новелл и Чейз представили свою работу, дискредитирующую флейту. – Мэри помолчала. – Нет, всё действительно выглядит так, как будто до самого конца неандертальцы – по крайней мере, в нашей версии истории – не имели ничего, что мы могли бы назвать религией, да и просто культурой, если уж на то пошло. В поздние времена, перед самым исчезновением, наблюдается небольшое разнообразие изготовляемых ими орудий, но большинство палеоантропологов считает, что неандертальцы пытались имитировать технику кроманьонцев, которые в то время уже жили по соседству. Кроманьонцы – это наши несомненные предки.
– Кстати, о кроманьонцах, – сказал Рубен, – что там слышно о скрещивании между неандертальцами и кроманьонцами? Я вроде читал о находке гибрида, кажется, в 1998-м.
– Да, в Португалии; Эрик Тринкаус помешан на этой находке. Но видите ли, он физический антрополог, а я – генетик. Его теория всецело основывается на детском скелете, который, по его мнению, демонстрирует гибридные характеристики. Но у него нет черепа, а череп – это единственная часть скелета, по которой можно достоверно опознать неандертальца. По-моему, тот скелет мог принадлежать просто коренастому ребёнку.
– Хм-м, – задумался Рубен. – Но знаете, я ведь встречал людей, которые выглядят довольно похоже на Понтера. Я имею в виду, обличьем, а не цветом. У восточноевропейцев, к примеру, часто большие носы и надбровные дуги заметнее. У них не может быть примеси неандертальских генов?
Мэри пожала плечами.
– Я знаю палеоантропологов, доказывающих, что так оно и есть. Но в целом пока неизвестно, могли ли люди нашего вида скрещиваться с неандертальцами.
– Ну, если вы и дальше будете проводить столько времени с Понтером, то, возможно, сумеете это выяснить.
Рубен стоял достаточно близко, и она хлопнула его ладонью по руке.
– Прекратите! – сказала она. Но поскольку она тут же отвернулась в сторону гостиной, Рубен не видел, как на её лице расплылась улыбка от уха до уха.
Жасмель Кет появилась у дома Адекора около полудня. Адекор был удивлён и обрадован её приходом.
– Здравый день, – сказал он.
– И тебе того же, – ответила Жасмель, наклоняясь, чтобы почесать Пабо за ухом.
– Хочешь есть? – спросил Адекор. – Мясо? Сок?
– Нет, не надо, – ответила Жасмель. – Я сегодня много читала на судебные темы. Ты не думал ещё о встречном иске?