Жасмель кивнула.
– Но ты из 145-го, как Понтер и Класт. Как Адекор. Ты всё ещё можешь родить собственного ребёнка. Даты, когда Двое становятся Одним, будут сдвинуты в следующем году; ты могла бы…
Адекор вскинул бровь.
– Это был бы твой последний шанс, ведь так? Тебе 520 месяцев – сорок лет, как и мне. У тебя может быть ребёнок в 149-м поколении, но точно не через десять лет, когда родится 150-е.
– Ты смог это подсчитать без своего хвалёного квантового компьютера? – съязвила Болбай.
– А Понтер, – продолжил Адекор, слегка кивнув, – Понтер остался без партнёрши. Вы с ним любили одну и ту же женщину, ты была табантом его детей, поэтому ты решила, что…
– Ты и мой отец? – спросила Жасмель. В её голосе не было шока; лишь удивление.
– А почему нет? – ощетинилась Болбай. – Я знаю его так же долго, как и ты, Адекор, и мы всегда хорошо ладили.
– Но теперь он тоже исчез, – сказал Адекор. – Ты знаешь, я так и думал с самого начала: что от новой потери у тебя переклинило в голове и ты вцепилась в меня. Но Даклар, неужели ты не видишь, что это совершенно неправильно? Я любил Понтера и уж точно не стал бы вмешиваться в его выбор новой партнёрши…
– Это здесь совершенно ни при чём, – сказала Болбай, качая головой. – Совершенно.
– Так за что же ты меня так ненавидишь?
– Не из-за того, что случилось с Понтером.
– Но ты ненавидишь меня.
Болбай молчала. Жасмель смотрела в пол.
– Почему? – спросил Адекор. – Я ничего тебе не сделал.
– Ты ударил Понтера, – огрызнулась Болбай.
– Много лет назад. И он простил меня.
– И ты остался цел, – сказала она. – У тебя есть ребёнок. Тебе всё сошло с рук.
– Что именно?
– Твоё преступление. Попытка убить Понтера.
– Я не пытался его убить.
– Ты был необузданным чудовищем. Тебя должны были стерилизовать. Но мой Пелбон…
– Кто такой Пелбон? – спросил Адекор. Болбай молчала.
– Её партнёр, – тихо пояснила Жасмель.
– Что случилось с Пелбоном? – спросил Адекор.
– Ты не знаешь, каково это, – сказала Болбай, глядя в сторону. – Не можешь даже представить. Одним прекрасным утром ты просыпаешься и видишь в своём доме двух принудителей, которые уводят твоего партнёра, а потом…
– А потом? – повторил Адекор.
– А потом они его кастрируют, – сказала Болбай.
– Почему? Что он сделал?
– Он ничего не сделал. Совершенно ничего.
– Тогда почему… – начал Адекор, и догадался сам. – Ох. Не он. Один из его родственников.
Болбай кивнула, всё так же глядя в сторону.
– Его брат напал на кого-то, и его приговорили к стерилизации вместе с…
– Вместе со всеми, у кого хотя бы половина его генов, – договорил Адекор за неё.
– Он ничего не сделал, мой Пелбон, – сказала Болбай. – Он не тронул никого и пальцем, но был наказан. Я была наказана. Но ты! Ты чуть не убил человека, и тебе это сошло с рук! Нужно было кастрировать тебя, а не моего бедного Пелбона!
– Даклар. Прости. Мне так жаль…
– Уходи, – твёрдо сказала Болбай. – Оставь меня в покое.
– Я…
– Убирайся!
Глава 38
Понтер доел свой гамбургер и по очереди посмотрел на Луизу, Рубена и Мэри.
– Не подумайте, что я жалуюсь, – сказал он, – но мне начинает надоедать это животное – корова, так вы его называете? Мы не могли бы попросить, чтобы вечером нам принесли какого-нибудь другого мяса?
– Например? – спросил Рубен.
– Да что угодно. Хотя бы мамонта.
– Что? – воскликнул Рубен.
– Мамонта? – потрясённо повторила Мэри.
– Хак что-то неправильно перевела? – забеспокоился Понтер. – Мамонт. Такой северный волосатый слон.
– Да-да-да, – сказала Мэри. – Мы знаем, кто такие мамонты, но…
– Но что? – спросил Понтер, удивлённо приподняв бровь.
– Но, видите ли, они, так сказать… в общем, они вымерли, – промолвила Мэри.
– Вымерли? – удивился Понтер. – Да, я действительно ни одного здесь не видел, но посчитал, что они не любят подходить к таким большим городам.
– Нет-нет, они вымерли, – сказала Луиза. – Во всём мире. Вымерли тысячи лет назад.
– Почему? – спросил Понтер. – Какая-то эпидемия?
Повисла неловкая тишина. Мэри медленно выдохнула, пытаясь решить, как объяснить это потактичнее.
– Нет, не эпидемия, – ответила она, наконец. – На самом деле это мы… – наши предки, люди нашего вида – истребили их.
Понтер округлил глаза.
– Что сделали?
Мэри стало тошно; она не думала, что некоторые «достижения» её цивилизации выплывут на поверхность так быстро.