Всё прошло без сучка без задоринки. Понтер и Мэри ушли из дома Рубена в девятом часу утра; никто не заметил их, когда они пробирались через заросшую деревьями дальнюю часть участка и перелезали через забор; обоняние Понтера помогло им проскользнуть мимо пеших полицейских, патрулирующих эту часть периметра.
Луизин друг действительно дожидался их. Гарт оказался статным мускулистым индейцем двадцати двух лет от роду. Он был чрезвычайно вежлив, обращаясь к Мэри, всё время говорил «мэм», к её скрываемой досаде, а к Понтеру – «сэр». Он подвёз их к самым воротам «Крейгтона». Охранник узнал её и, разумеется, Понтера и впустил. Там Мэри с Понтером пересели в её прокатный красный «Неон», покрывшийся за дни, проведённые на стоянке, пылью и птичьим помётом.
Мэри знала, куда ехать. Вчера вечером она спросила у Понтера:
– У вас есть какие-нибудь пожелания по поводу того, куда бы вы хотели завтра отправиться?
Понтер кивнул.
– Домой, – сказал он. – Отвезите меня домой.
Мэри стало его очень жалко.
– Понтер, я бы рада, но это невозможно. Вы же знаете, что у нас нет таких технологий.
– Нет-нет, – уточнил Понтер. – Не домой в мой мир. На то место в вашем мире, на котором в моём стоит мой дом.
Мэри недоумённо моргнула. Ей бы такое и в голову не пришло.
– Ну-у, да. Можно. Если хотите. Но как мы это место найдём? В смысле какие ориентиры вы помните?
– Если вы дадите мне подробную карту окрестностей, я найду это место, и мы сможем туда отправиться.
Пароль Рубена открыл им доступ на корпоративный сервер «Инко» с геологическими картами всего горного бассейна Садбери. Понтер без труда узнал местность и отыскал нужную ему точку примерно в двадцати километрах от дома Рубена.
И теперь Мэри подвезла его к указанному месту так близко, как это было возможно. Большую часть окружающей город Садбери территории занимали скальные обнажения Канадского щита, леса и заросли кустарников. Они пробирались через них к цели несколько часов, и, хотя Мэри никогда не была особо спортивной – лишь иногда играла в теннис, причём очень посредственно, – прогулка доставила ей удовольствие, особенно после нескольких дней безвылазного сидения в доме Рубена.
Наконец они перевалили через гряду низких холмов, и Понтер издал ликующий крик:
– Вот тут! Вот тут стоял мой дом. То есть он и сейчас тут стоит.
Мэри оглядела окрестности. По одну сторону от неё высились огромные осины, растущие вперемежку с покрытыми белоснежной корой тонкими берёзами; по другую раскинулось озеро, в которое впадал говорливый ручей. На воде виднелись кряквы, а по деревьям носились чёрные белки.
– Как здесь красиво, – сказала Мэри.
– Да, – радостно подтвердил Понтер. – Конечно, растительность совсем другая. То есть растения примерно тех же пород, но растут в других местах. Но скальные обнажения очень похожие – и этот валун посреди ручья! О, я хорошо знаю этот валун. Я часто забирался наверх и там читал.
Понтер отбежал немного в сторону.
– Здесь – прямо здесь! – наша задняя дверь. А здесь – столовая. – Он перешёл в другое место. – Спальня вот тут, прямо у меня под ногами. – Он вытянул руки перед собой и в стороны. – А вот такой вид из окна спальни.
Мэри проследила за его взглядом.
– И из окна можно было увидеть мамонтов?
– О да. И оленя. И лося.
Мэри была одета в свободный топ и лёгкие слаксы.
– А мамонтам с их мехом летом не жарко?
– Летом они линяют, сбрасывают почти весь мех. – Понтер подошёл к ней и, становясь рядом, он прикрыл глаза. – А звуки… – сказал он с тоской в голосе. – Шуршание листьев, жужжание насекомых, журчание ручья, и… О! Вы слышали? Гагара кричит. – Он восхищённо покачал головой. – На слух всё как дома. – Он открыл глаза, и Мэри увидела, что его золотистые зрачки окружены теперь розовой каймой. – Так близко, – проговорил он, и его голос дрогнул. – Так невообразимо близко. Если б я только мог… – Он снова крепко зажмурил глаза, и его тело чуть-чуть дёрнулось, словно он пытался преодолеть границу между мирами усилием мысли.
У Мэри от этой сцены разрывалось сердце. Это, должно быть, ужасно, оказаться вырванным из своего мира и выброшенным неизвестно куда – в мир такой похожий и вместе с тем такой чужой. Она подняла руку, не вполне понимая, что собирается сделать. Он повернулся к ней, и она не могла сказать, не знала, не была уверена, кто из них первым двинулся навстречу другому, но внезапно её руки обхватили его широкий торс, а его голова опустилась ей на плечо, и его тело затряслось, он заплакал, а Мэри гладила его длинные светлые волосы.