Адекор медленно покачал головой.
— Я не собираюсь причинять тебе вред.
— Как я имела возможность убедиться, — сказала Болбай, — твои действия не всегда совпадают с твоими намерениями.
— Это было много лет назад, — сказал Адекор, намеренно употребив слово, которое подчёркивало исключительную длительность промежутка времени. — Я никого не бил ни до того, ни после того.
— Но ты сделал это тогда, — сказала Болбай. — Ты сорвался. Ты ударил. Ты бил насмерть.
— Нет! Нет, я никогда не хотел Понтеру зла.
— Нам не следует разговаривать, — сказала Болбай. — Позволь мне откланяться. — Она повернулась.
Адекор протянул руку и схватил её за плечо.
— Нет, подожди!
Когда он снова увидел её лицо, на нём было выражение паники, однако она быстро успокоилась и со значением посмотрела на его руку, держащую её за плечо. Адекор отпустил её.
— Прошу, — сказал он. — Прошу, просто скажи мне, почему? Почему ты преследуешь меня с такой… как будто мстишь мне за что-то? За всё время, что знаем друг друга, я ни разу не сделал тебе дурного. Ты наверняка знаешь, что я любил Понтера, и что он любил меня. Ему бы не хотелось, чтобы ты вот так вот преследовала меня.
— Не строй из себя невинность, — сказала Болбай.
— Но я невиновен! Почему ты это делаешь?
Она просто качнула головой, развернулась и пошла прочь.
— Почему? — крикнул Адекор ей вслед. — Почему?
— Может быть, поговорим о вашем народе? — предложила Мэри Понтеру. — До сих пор мы могли изучать неандертальцев лишь по ископаемым останкам. Было много споров по разным вопросам, таким как, скажем, для чего нужны ваши выступающие надбровные дуги.
Понтер моргнул.
— Они прикрывают глаза от солнца.
— Правда? — изумилась Мэри. — Да, думаю, это имеет смысл. Но тогда почему у моего народа их нет? В смысле, неандертальцы же эволюционировали в Европе, а мои предки пришли из Африки, где гораздо более солнечно.
— Мы тоже ломали над этим голову, — сказал Понтер, — когда исследовали останки глексенов.
— Глексенов? — повторила Мэри.
— Разновидность ископаемых гоминид в моём мире, на которую вы более всего походите. У глексенов не было надбровных дуг, так что мы предположили, что они вели ночной образ жизни.
Мэри улыбнулась.
— Я думаю, неверны очень многие из заключений, сделанных на основе исследований одних только костей. А скажите: что вы думали насчёт этого? — Она постучала указательным пальцем по подбородку.
Понтер смутился.
— Я теперь знаю, что это совершенно не так, но…
— Да? — ободрила его Мэри.
Понтер разгладил ладонью бороду, так, чтобы стала видна его челюсть без подбородка.
— У нас нет такого выступа, так что мы предположили…
— Что? — сказала Мэри.
— Мы предположили, что этот выступ удерживал стекающую слюну. У вас такая маленькая ротовая полость, мы думали, что из неё постоянно вытекает слюна. Также, поскольку у вас меньший объём мозга, чем у нас, а у, гм, идиотов часто капает слюна изо рта…
Мери рассмеялась.
— Какой ужас, — сказала она. — Кстати, раз речь зашла о челюстях: а что случилось с вашей?
— Ничего, — сказал Понтер. — Она такая, как всегда была.
— Я видела ваши рентгеновские снимки в больнице, — сказала Мэри. — На вашей нижней челюстной кости видны следы обширной реконструкции.
— Ах, это, — сказал Понтер, словно бы виновато. — Да, пару сот месяцев тому назад я получил удар по лицу.
— И чем это вас ударило? — спросила Мэри. — Кирпичом?
— Кулаком, — ответил Понтер.
У Мэри отвисла её собственная челюсть.
— Я знала, что неандертальцы сильны, но… вау! И всё это одним ударом?
Понтер кивнул.
— Вам повезло, что вы остались живы, — сказала Мэри.
— Нам обоим повезло — и ударенному, и ударятелю, если так можно выразиться.
— Но из-за чего вас ударили?
— Дурацкий спор, — сказал Понтер. — Конечно, он не должен был этого делать, и потом дико извинялся. Я решил не давать делу ход; если бы я это сделал, его обвинили бы в покушении на убийство.
— Он правда мог убить вас одним ударом?
— О да. Я успел среагировать и приподнять голову, так что удар пришёлся в челюсть, а не в середину лица. Если бы кулак попал туда, то бы проломил дыру в черепе.
— О ужас, — сказала Мэри.
— Он был зол, и я его спровоцировал. Мы оба были виноваты в равной мере.
— А вы… вы способны убить кого-нибудь голыми руками? — спросила Мэри.