Перед вами дневник самого продолжительного в мире глубоководного погружения. В его основу положены отрывки, поспешно нацарапанные на месте событий, и магнитофонные записи.
30 июня. 9 часов 45 минут. Лифт — тот самый гидростат, в котором Стенюи жил во времена средиземноморской экспедиции — плавно покачивается у борта судна. Погода чудеснейшая. Мы окунаемся в теплую воду. Джон открывает нижний люк, и мы. входим в лифт.
12 часов 20 минут. Все приготовления закончены. Начинается большой спуск.
Медленно-медленно раскручивается барабан лебедки. Лифт скрывается под водой, уходит на глубину. На поверхности моря остаются лишь пузырьки воздуха да тонкие, скользящие книзу змейки электрокабелей, воздушных шлангов и тросов.
12 часов 34 минуты. «Спид!» Джон первый его увидел. Он ожидает нас. Необычайно приятно увидеть наш маленький дом на фоне этого лунного пейзажа.
Наверху палило жгучее тропическое солнце. От ярких бликов на воде слепило глаза. Но здесь, в глубинах, царит ночь. Все же сквозь толщу воды пробивалось немного света.
12 часов 58 минут. Спуск продолжается. Движемся очень плавно. О погружении говорит лишь стрелка барометра.
13 часов. Мы на месте. Глубиномер показывает 432 фута — 132 метра.
Давление в лифте поднимается до 14 атмосфер — в четырнадцать раз больше, чем на поверхности моря. Коктейль — 96,2 процента гелия и только 3,8 процента кислорода.
13 часов 15 минут. Не в силах издать хотя бы один вразумительный звук, начинаю сожалеть, что не знаю языка глухонемых.
13 часов 45 минут. Откручиваю люк и спускаюсь в воду. Быстро осматриваюсь: нет ли поблизости глубоководных акул? Нет, ничего, похоже, не видно. Однако позавчера матросы, поймали на крючок, к которому была наживлена маленькая песчаная акула, тигровую акулу длиною четыре с половиной метра.
Какое безмолвие господствует в этом потустороннем мире, какой покой…
Джон и Робер входят в свою новую квартиру. Тесновато!.. Всего два метра в длину, примерно столько же в высоту и в ширину. Небогато и внутреннее убранство шатра: общая кровать для отдыха, крошечный столик, безопасный электрокалорифер, электрический светильник — вот почти и все удобства. Зато много различных приборов: регенератор для очистки воздуха, датчики углекислого газа, температуры, влажности, телефон, телевизионный монитор и прочее столь же необходимое оборудование. В холодильнике небольшой запас продуктов питания и пресной воды.
14 часов 05 минут. Джон вытаскивает из контейнера моток проволоки с водонепроницаемыми контактами. Прежде всего он устанавливает — по азбуке Морзе — связь с поверхностью, потом подключает свет. Лампочка вспыхивает, горит с полминуты и гаснет. Мы испуганно переглядываемся: или же лампочка виновата, или что-то с электричеством. Без освещения, без горячей еды — такая перспектива, известно, нам была не по душе.
Вскоре акванавтам пришлось пережить немало тревожных и неприятных минут. Неожиданно оба ощутили резкое давление на уши, как при выстреле из тяжелого орудия. В третьем часу дня случилась новая беда: выходит из строя регенератор. Воздух заполняется углекислым газом. Концентрация его достигает почти трех процентов.
14 часов 10 минут. Стоя по пояс в воде у входного люка, я барахтаюсь с небольшим алюминиевым контейнером. В нем — баллон с гидратом окиси бария и аспиратор, поглотитель двуокиси углерода, которую мы выдыхаем. Открываю клапан в ожидании привычного «пш-ш-ш» — ничего… Катастрофа! Я снимаю крышку, все затоплено водой. Двигатель и аспиратор вышли из строя.
Но ведь этот аппарат — наша жизнь! Быстро смотрю на анализатор. 1, 5 процента углекислого газа. Наши минуты здесь сочтены.
Скорее запасной фильтр! Контейнер с фильтром привязан. Я обрываю веревки, еще и еще. Контейнер сделан из сантиметрового железа. Кажется, что он весит тонну. Дышать тяжело. Наконец чудовище на месте. Но я уже на последнем вздохе. Из-за наших нелюдских усилий содержание углекислоты возросло до 1,7 процента. И в это время мы замечаем, что в крышке контейнера недостает стабилизирующего клапана — небрежность, допущенная на поверхности. Моментально вычисляю: на этой глубине давление на крышку равняется почти четырем тоннам. Напрасно пробовать. Смотрю на анализатор — 2,8 процента… Мы задыхаемся. Свинцовая тяжесть давит мне голову. Удары сердца отдаются во всем теле.
Знаками показываю Джону: «эвакуация». Мы возвращаемся в лифт.
14 часов 30 минут. Подсчитываем: нет очистителя воздуха, света, отопления и, наверное, электричества. Худо. Пишу карандашом на стенке лифта: «Как-нибудь продержимся 24 часа. Провал почти наполовину». Джон дает знать, что согласен. По азбуке Морзе докладывает на поверхность о случившемся.