— Потерпите, — просит Линк. — Мы опускаем конец троса. Привяжите его к затопленному контейнеру. Имеем запасной двигатель, направим его к вам.
15 часов. Контейнер уже в руках у электриков.
18 часов 25 минут. Дзинь!.. Очиститель! Нужно подтянуть его к дому. Я бросаюсь в воду.
Очиститель ложится прямо на крышу лифта. Робер выходит за регенератором. Возвращается и быстро подключает его. Опасность миновала. Акванавты облегченно переводят дыхание. С каждой минутой воздух в шатре становится все чище, головная боль притупляется.
19 часов 30 минут. Мы устроились. Сегодня у нас на ужин морковный сок, тушеное мясо, фруктовый салат. Наши консервные банки раздавлены в лепешку.
Тем временем подводные сумерки все более сгущаются. Наступает первая ночь на глубине ста тридцати двух метров.
23 часа. Я стал на первое дежурство. Присматриваю за приборами и за уровнем воды у входа. Радиатор не работает. Джон закоченел в своих трех свитерах.
1 июля, 2 часа ночи. Я наклоняюсь к входной шахте, и у меня тотчас же перехватывает дыхание: возле трапа движется могучий черный силуэт. Не сестра ли это той акулы? Нет, то миролюбивый морской окунь, толстый, как кабан, — он весит не меньше восьмидесяти килограммов.
На следующий день акванавты, позавтракав, отправляются в море. В десять часов утра они приступают к испытанию новых аквалангов и подводного автомата для дыхания с замкнутым циклом. Джон первым сделал вираж вокруг дома.
10 часов. Исследуем свой дыхательный аппарат. Работает отлично.
Толстющий окунь плывет вслед за нами. Озираясь, он сосет мои ласты, когда я спускаюсь по трапу. Охотно принимает все наши ласки.
Применение гелия с открытой циркуляцией, когда после выдоха отработанная дыхательная смесь сразу же выбрасывается в окружающее пространство, слишком расточительно. Гелий все еще очень дорог. Поэтому и был сконструирован специальный автомат с замкнутым циклом дыхания, когда отработанная смесь не выбрасывается, а очищается, обогащается кислородом и вновь поступает в легкие аквалангиста.
Круговорот газовой смеси продолжается до тех пор, пока не истощатся запасы кислорода в баллонах. Однако такая система закрытой циркуляции имеет тот недостаток, что акванавт оказывается как бы на привязи у своего подводного дома. Шланг ограничивает радиус плавания, сковывает движения человека. Во время подводных работ на дне шланги могут быть случайно придавлены чем-нибудь. Наконец, не исключено, что, приняв трубки за живое существо, на них нападет один из морских хищников.
Отправились на работу…
Раскручивая шланг, Джон внимательно изучает окрестность. Везде бурлит жизнь: губки, актинии, осьминоги, небольшие двурогие рыбки.
18 часов. Радиатор и осушитель исправлены. Это необычайно приятно, а то мы уже три часа в воде.
Хотя Стенюи и Линдберг оделись в специальные костюмы, оба жестоко мерзли.
Для нагрева воды требуется в три тысячи раз больше тепла, чем для нагрева воздуха. Вот почему море никогда не успевает прогреться до температуры окружающего воздуха, за исключением тонкой кромки воды у самой поверхности.
Холодная вода усиливает обмен веществ. Но такой, «не по средствам», расход энергии приводит к изнеможению. Температура тела угрожающе понижается, человек теряет способность ориентироваться, притупляется ум. В конце концов пловец теряет последние остатки сил, сознание оставляет его, и он гибнет… В очень холодной воде, не имея защитного костюма, можно пойти ко дну после десятиминутной «ванны».
Особенно тяжело переносят плаванье в холодном море щуплые люди. Значительно лучше, подобно тюленям и дельфинам, чувствуют себя полные люди, тело которых защищено слоем жира.
Несладко было акванавтам и в самом подводном домике, несмотря на то, что, как уже говорилось, оба они были одеты в несколько шерстяных свитеров.
Недобрым словом поминали Джон и Робер высокую теплопроводность гелия. Даже при тридцати градусах тепла было холодно! А при понижении температуры до двадцати пяти градусов у них буквально зуб на зуб не попадал.
Когда Джон возвратился в шатер, предстояло провести еще один опыт.
22 часа. Мы экспериментируем — как много надо гелия, чтобы хоть как-то понимать речь на этой глубине?
Подключившись к новому баллону с газом, Джон стал вдыхать газовую смесь, содержащую семьдесят пять процентов кислорода и двадцать пять процентов гелия. Несмотря на то, что гелий составлял только четвертую часть коктейля, голос по-прежнему оставался едва внятным.