Спуск «Садко» стал настоящим праздником. По старинной морской традиции Муза Ильичева — жена директора филиала института — разбила о стену подводного дома бутылку с шампанским. Настроение у всех радостное, приподнятое. Да и денек выдался замечательный — погожий, солнечный.
Погружение «Садко» поначалу ограничили двенадцатью с половиной метрами. Это предельная глубина, на которой азот не грозит кессонной болезнью. А далее «Садко» то поднимался до десяти метров, то опускался вниз до сорока.
Первыми квартиросъемщиками «Садко» стали два кролика и собака. Два дня они пробыли под водой, а затем еще сутки погостили в барокамере. Время показало, что эти приключения не повредили их здоровью. Наступила очередь акванавтов. В море побывали восемь экипажей по два человека. Они провели в «Садко» по шесть часов. Оставляя подводный дом, акванавты опускались на глубину сорока пяти метров.
В этих экспериментах участвовали главный конструктор подводного дома Анатолий Викторович Майер, его первый помощник Всеволод Джус, Владимир Бурнашев, Вениамин Мерлин…
Приходил посмотреть, как идут дела под водой, и директор филиала института Ильичев. Его визиты не удивляли. Виктор Иванович — в прошлом один из лучших наших спортсменов, неоднократный чемпион страны по плаванию…
Премьера на дне Сухумской бухты вполне удовлетворила ее участников и режиссеров.
От Белого до Черного
«Подводные исследования, связанные с проникновением человека в толщу морей и океанов, — сравнительно молодое направление в океанологии. Может быть, оттого-то работы ученых в этой области окутаны дымкой романтичности, а сообщения о них, время от времени появляющиеся в прессе, читаются с не меньшим увлечением, чем фантастические романы. Деятельность Лаборатории подводных исследований Ленинградского гидрометеорологического института, по-видимому, не представляет в этом смысле исключения. Это одна из первых лабораторий в нашей стране, поставившая на службу науке легководолазное снаряжение».
Лаборатория подводных исследований, о которой рассказывает Владимир Бурнашев — а он был в ряду ее пионеров, — создана в ЛГМИ в конце пятидесятых годов, когда большинство нынешних активистов учились на первом-втором курсе института. Первое время лаборатория была самодеятельной. Молодые исследователи побывали в экспедициях на Черном, Белом, Балтийском, Баренцевом и Каспийском морях. Полезность и необходимость лаборатории была доказана со всей очевидностью, о чем красноречиво свидетельствовали ее дела. И через несколько лет благодаря заботам и настойчивости заведующего кафедрой океанологии ЛГМИ профессора Всеволода Всеволодовича Тимонова, а главное, стараниями самих акванавтов лаборатория получила права гражданства — вошла в штат института.
— Всеволод Всеволодович очень много сделал, чтобы наша лаборатория стала на ноги и окрепла, — рассказывает ленинградец Всеволод Джус. — Тогда мало кто верил в наше дело. Нам говорили: «А зачем вам все это нужно, зачем вы все это делаете?..» Честно говоря, скептики в институте не перевелись до сих пор. Да и в самой лаборатории было не все в порядке. Особенно беспокоила текучесть кадров. Ежегодно состав обновлялся примерно наполовину; Искатели спокойной жизни и маловеры уходили. Но взамен им приходили новые люди, и лаборатория постепенно, переболев всеми болезнями роста, набиралась сил и опыта. В ту пору мы — те, кто не свернул с дороги, — особенно много и увлеченно работали, не считаясь со временем. Я даже отказался от предложенной мне аспирантуры.
Три года ленинградцы работали на Каспии, на Нефтяных Камнях. Это исключительно интересное место для подводников-легководолазов. Скафандровые водолазы здесь беспомощны.
Старожилы говорят, что под Нефтяными Камнями лежит еще один город — подводный. И действительно, на дне моря громоздились целые горы металлических и железобетонных конструкций, нередко высотой десять-пятнадцать метров. Все это лежало вповалку, перевитое обрывками кабелей, проволоки, тросов… Ничего подобного акванавты нигде прежде не встречали.
— Во время яростных каспийских штормов и из-за грифонов здесь падали нефтяные вышки и целые участки эстакады, ломались стволы скважин — такое случалось в прошлом. Некоторые скважины повреждены, из них, видимо, и сейчас сочится нефть, загрязняя море и убивая вокруг все живое… — говорит Всеволод.
И вот, убедившись в том, что акванавты легко могут посещать этот «мертвый город» на дне, руководители нефтепромыслов попросили их исследовать находящиеся поблизости подводные сооружения — опоры эстакад и буровых «островов» и подводные устья скважин.