Дадим слово еще одному представителю прессы — спецкору «Известий» Станиславу Сергееву, который сам побывал в подводном доме. «…Зеркало воды подступает к нижнему люку. Последний всплеск ластами. Зеркало разбивается, осколками разлетается в разные стороны стайка ставриды, и ты — в первой сфере. Это прихожая, «бытовка». Здесь — вешалка («повесьте, пожалуйста, ваш акваланг на этот крючок»), умывальник, душ. Рабочий кабинет, спальня, столовая — все это одновременно — в верхней сфере. Здесь же электропечь. Пульт управления электроосветительной системой. Приборы. Установка для конденсирования влаги, сработанная из обычного холодильника. Телефон. Две койки, как в матросской каюте. Даже пылесос. Короче говоря, «Садко-2» — двухэтажная квартира со всеми удобствами. Последнее слово архитектуры».
К чести корреспондента, столь живо и кратко описавшего подводное жилище, Сергеев вместе с акванавтами принял участие в трудном и не совсем безопасном для такого посредственного подводного пловца — чего он сам не скрывал — погружении на глубину без малого пятьдесят метров. К тому же море в этот день штормило.
Дом, как и в прошлом году, поставили на траверзе Сухумского маяка, укрепив его на мертвых якорях и тросах, натянутых береговыми лебедками.
Первая стоянка — на глубине одиннадцать метров. Обжив подводный дом, акванавты запросились на намеченную глубину — двадцать пять метров. На такой глубине в нашей стране никто никогда еще долго не жил.
В экипаж «Садко-2» вошли инженер Вениамин Мерлин и океанолог Николай Немцев. Николай — опытный подводник, плавал на подводных лодках, а все же и он волнуется. Акванавты Владимир Бурнашев и Валентин Беззаботное — их дублеры.
На проводы явилось все население лагеря и многие сотрудники института. К Немцеву же по сему случаю из Ленинграда прилетела Таня, жена. Под воду Николай ушел с букетиком алых гвоздик в руках.
Встреча с термоклином
Час за часом незаметно потекли подводные будни.
Каждый день утром и вечером акванавты анализировали состав воздуха в своем доме. По нескольку раз в сутки измеряли температуру своего тела, артериальное давление. Испытывая друг друга, проводили психологические тесты.
Как и в прошлый раз, в экспедиции трудились три опытных врача: Евгений Александрович Коротаев, корабельный врач с «Нерея» Владимир Кужелко и отоларинголог из ленинградской больницы водников, любимец акванавтов Виктор Павлович Афанасьев.
В сущности, без отоларинголога немыслима ни одна сколько-нибудь серьезная подводная экспедиция, потому что дыхательные органы акванавтов, не только легкие, должны быть идеально исправны. Ибо самый пустяковый насморк — барьер для аквалангиста, и часто неприступный.
Один раз в сутки, подчиняясь приказу сверху, акванавты сдавали кровь. Анализами ее занимался Володя Кужелко, за что заслужил прозвище «этот кровопивец Кужелко».
— Получены весьма интересные данные о жизни акванавтов в подводном доме. В частности, был определен период приспособления организма акванавтов к окружающей среде. Он длится трое суток. За это время происходит ряд физиологических отклонений в организме: в крови изменяется содержание белых и красных кровяных шариков, понижается артериальное давление… Но на четвертые сутки равновесие в организме полностью восстанавливается, улучшается и общее самочувствие, которое в первое время было несколько подавленным. К исходу этого же дня почти бесследно исчезли все те незначительные физиологические сдвиги и апатия, — говорит Евгений Александрович.
Акванавты много трудились. Кроме помощи, оказываемой медикам, надо было выполнить довольно-таки обширную и трудную для двух человек программу гидрологических исследований под водой. Испытывали опытную партию часов «Амфибия», предназначенных специально для водолазов и аквалангистов. Это поручил им Чистопольский часовой завод.
Любопытными оказались наблюдения над так называемым слоем скачка в море. Вот что о нем рассказывает Владимир Бурнашев:
— Этот слой иначе называется термоклином — здесь резко меняется температура, соленость и плотность воды. Он очень хорошо ощущается погружающимся под воду пловцом, когда из теплой попадаешь неожиданно в холодную, словно в колодезную, воду. Иногда этот слой выражен настолько резко, что его можно осязать, окунув палец. Его можно и увидеть. Обычно на слой скачка оседают планктон, медузы, отмершие водоросли.
Акванавты применили красящие индикаторы. Краситель, оседая на термоклине, повторял все его контуры движения, делая зримой динамическую структуру слоя и, в частности, внутренние волны. Например, наблюдались удивительные явления, когда в слое толщиной всего полтора метра — на его верхней и нижней границах — течения воды имели противоположное направление… Если на море долгое время нет ветра, нет волнения, то термоклин поднимается все выше. Напротив, при сильном шторме слой скачка размывается…