Глубокой ночью тринадцатого июля отдает швартовы и покидает причал кран «Титан». На борту плавкрана команда легководолазов, с ними главный редактор газеты «Комсомольска искра».
Восемь утра. Кран на месте. Восемь тридцать. «Хеброс» в воздухе. На прочнейших якорных цепях с контрфорсами подвешивается сорокатонный бетонный блок — мертвый якорь-балласт. Десять тридцать. Все на взводе. Гаро уходит под воду, чтобы там пронаблюдать за спуском дома. Иван присоединяется к нему. Подан сигнал к погружению «Хеброса». Одиннадцать тридцать — дом на грунте…
— Тринадцатое число стало фатальным для тех, кто не верил в нас и противился нашим планам, — рассказывает Иван. — Мы же были счастливы. К вечеру я и Гаро наладили и проверили телефонную связь.
Однако проходят еще двое суток, прежде чем закончились все необходимые приготовления к заселению подводного дома.
Особый приказ — в тайне от Ивана и Гаро — поручили исполнить добровольному помощнику акванавтов — дежурному телефонисту, восьмикласснику Христо Крушкову: найти и принести пару котят.
Это были смешные, милые малыши, кстати, от разных матерей. Один — снежно-белый, с черными пятнами, второй — светлый, с желтыми пятнами. Четырнадцатого числа, вечером, их торжественно преподнесли акванавтам, чтобы не скучали под водой.
— Наши дублеры, — шутит Иван.
Первому дали имя Хебри (он), второму — Хебрика (она).
Весь следующий день, как и накануне, проходит в нескончаемых хлопотах. Акванавты почти все время под водой.
— Хебри и Хебрику, — продолжает Иван, — я отнес в дом в боксе из-под фотоаппарата. Оператор телевидения, ничего не подозревая, попросил сделать ему снимки под водой. Я показал ему бокс. Он изумленно замолчал, а потом долго смеялся, когда увидел в иллюминаторе мордочки котят. Легководолазы у нас предпочитают французские акваланги. У Гаро два аппарата «Мистраль», у меня — советские АВМ-1М. Хочу показать, что и это тоже неплохие акваланги. Но зато латы подводников — гидрокостюмы «Супер-Калипсо» вне конкуренции…
Вот как развивались дальнейшие события на дне Варненского озера и береговой базе.
…И свободное всплытие
Эти записи взяты из дневника Ивана Петрова.
Наконец все позади. Ночи без сна, неустанный труд, бесконечные переговоры и уговоры!
Я рад, что победили мы. Победили скептиков, победили бюрократизм, инертность, серое ежедневие и укрепили веру у тех, кто нам помогал. Это победа нашего ДОСО, нашего клуба, нашей секции.
Наш «Хеброс»! Как ты мне дорог и мил! Когда мы с Гаро ступили за порог подводного дома, то от радости не знали, что делать. Рукопожатия, крики «ура». Только в 11 часов сняли с себя гидрокостюмы.
В двенадцать часов акванавты берут первые пробы воздуха. Измеряют температуру внутри дома и снаружи. Проводят медицинское обследование: регистрируют друг у друга кровяное давление, делают анализы крови.
В четыре часа Иван и Гаро выходят из дома. В десять часов вечера — второй выход, поодиночке.
Котята ничего не едят и не пьют. Сейчас уже спят. Но сон их беспокоен. Не больны ли?
Гаро спит, а мне не до сна. От дежурства мы отказались. Нужно спать. Мои часы показывают 0.35.
Вижу сон — преследую большого лаврака. Подкрадываюсь к нему, выстрел — гарпун прошил рыбу насквозь и ударился о подводную скалу. Я услышал звон. Звон, не перестает. Я открыл глаза. Звон… Это будильник.
В это утро в дом пожаловал-Цонго Христов Родев, основатель подводного спорта в Болгарии. Он явился в роли корреспондента журналов «Наука и техника за младеж» и «Космос». Спецкор преподносит маленькие смешные подарки — деревянные игрушки и книги. Цонго Христов долго разглядывал внутренние покои дома.
Цонго изумился, увидев, что в доме тепло и совершенно сухо. Его словно прорвало: вопросы, вопросы, вопросы. Наконец, он спросил о режиме декомпрессии.
— Мы намерены обойтись без нее.
— Но это же самоубийство! — и Цонго напомнил о «Диогене» и «Морской звезде». Французы и те не пренебрегают декомпрессией. Мы так и не пришли к общему мнению. Цонго был очень расстроен и недоволен, что не смог убедить нас.