А каковы планы «черноморцев» в 1970 году? Вот что ответил на это профессор Монин:
— Мы планируем провести работы на большей глубине, одновременно расширив и углубив программу научной экспедиции. Увеличивается и срок жизни экипажа под водой. Будем продолжать исследования по биологии и геологии. Хочется иметь возле «Черномора» небольшой подводный огород, в котором ученые будут на практике проверять возможности культивирования различных водорослей. Нам хотелось бы организовать небольшую подводную деревню в составе «Черномора» и двух более простых подводных лабораторий…
Более подробно о «Черноморе-70» прошу рассказать заместителя директора Института океанологии, председателя секции подводных исследований Океанографической комиссии Андрея Аркадьевича Аксенова. Он сообщил, что место для экспедиции выбрано за пределами Голубой бухты, на глубине тридцати метров. Командиром научного экипажа назначен Владилен Николаев. Акванавты пробудут на дне океана около месяца.
— А кто возглавляет экипаж испытателей, опять Боровиков?
— Не Боровиков, а Гриневич.
Вначале мне показалось, что Андрей Аркадьевич не так понял мой вопрос. Ведь Василию Антоновичу Гриневичу лет шестьдесят, не меньше, и Дедом его зовут не зря. Переспрашиваю.
— А что ж тут удивительного? — отвечает мой собеседник. — Гриневич даст сто очков вперед любому молодому акванавту.
Быль о «Садко»
(продолжение)
Моим проводником на дно бухты стал Всеволод Джус.
Надеваем гидрокамзолы и усаживаемся в ял. Команда гребцов неторопливо, но сильно разводит весла. Подойдя к бую — указателю стоянки подводного дома, берем грузовые пояса, плавники. Кто-то помогает застегнуть ремни тяжеленного на воздухе акваланга, ободряюще хлопает по баллонам. Кажется, Слава Коваленко.
— Готовы? — спрашивает Павлов.
— Готовы! — Опускаем забрала-маски и, перевесившись за борт шлюпки, поочередно плюхаемся в воду.
Был уже поздний вечер, и под водой стояла непроглядная тьма. Лишь откуда-то снизу излучался тусклый, рассеянный свет. С каждым взмахом ласт огни становились ближе и ярче. Прямо под нами заполыхала россыпь наружных светильников, прожектор и иллюминаторы подводного дома. Невольно пришли на ум слова Жак-Ива Кусто, сравнившего подводное поселение с «затонувшей метрополией»…
Операция «Три-три»
Хлопоты об аппаратуре, монтажные приготовления, то да се — все это отняло уйму времени. Промелькнуло лето, наступила осень.
11 октября, в тот день, когда поднялся и унесся к звездным далям советский космолет «Союз-6», пилотируемый Георгием Шониным и Валерием Кубасовым, на подводную «орбиту» вышел с разницей всего в несколько минут и впрямь похожий на ракету «Садко-3».
И впрямь похожий на ракету «Садко-3»
Подводный дом — трехэтажный. Первый — водолазный. Второй и третий — сферические отсеки — жилые. Здесь кубрик, пост управления, научная аппаратура. Обе сферы прикрыты плащом-обтекателем. При спуске дома выемка между шарами и обтекателем заполняется водой, действуя как балластная цистерна.
Внешне сходство «Садко» с ракетой придают похожие на космические двигатели капсулы, примкнувшие к нижнему отсеку. Три капсулы, окрашенные в белый цвет, — водяные цистерны, еще две — склад, а последняя, простите, — гальюн.
Система коммуникаций «Садко» заметно упростилась. Лебедки уже были не нужны. «Садко-3» всплывал и погружался самостоятельно, наподобие подводной лодки.
Как всегда, объявилось немало претендентов, пожелавших снять угол в подводном доме. На дне бухты поселились Всеволод Джус — автор проекта «Садко-3», он же командир экипажа, Джон Румянцев и Александр Монкевич.
Всеволод — по специальности инженер — океанолог, Джон — радиоэлектронщик, Александр — водолазный специалист. Но, конечно, круг обязанностей подводных жителей был весьма разнообразен, и акванавты не ограничивались узкопрофессиональными интересами.