Злоключения «Пермона»
Самыми первыми в 1967 году — еще в марте — открыли подводный сезон «человеко-рыбы» из Чехословакии.
Лагерь экспедиции разбили у самого края огромного карьера. На специальных санях доставили из Остравы полуторатонный стальной дом. Спустили на лед надувные лодки, прорубили большую, как полынья, прорубь. Здесь и бросил якорь подводный дом «Пермон-3», названный по имени остравского клуба аквалангистов.
Помогать приходили любители подводного спорта со всех окрестностей. Несмотря на это, подготовка к заселению подводного дома продолжалась всю зиму.
1 марта в стан, раскинувшийся у откоса карьера, прибыли, как они сами острили, «актеры на главные роли в предстоящем спектакле» — аквалангисты-одноклубники Владимир Гейст и Ладислав Коциан.
Наступает утро 2 марта. Над землей кружит метель. Ветер прогибает зыбкие бока палаток, задувает в щели полотняных дверей, как аркан хватает уставших людей, морозит носы, уши и руки. Все вокруг обледенело. Погода — самый настоящий ад.
— В такой холодище и собаки не согнать со двора, — горевали подводники.
Но делать было нечего: именно в этот день и было намечено справить новоселье на дне карьера.
Гейст и Коциан садятся на носилки в насквозь промороженной санитарной машине. Последний медосмотр: проверка пульса, давления, температуры тела. Хорошенько вентилируют свои легкие. Одеваются, берут плавники и прощаются с друзьями.
В восемь утра оба входят в подводный дом, где им предстоит провести четыре дня и три ночи.
Но что же заставило акванавтов отправиться на дно озера в карьере, да еще в суровых зимних условиях?
Эксперименты по программе «Пермон-1» начались в больничной барокамере. В ней под давлением, соответствующим погружению на двадцать пять метров, поселились четыре подводника. Целью опытов было выяснить влияние высокого давления на умственную, психическую и физическую деятельность человека.
Нежданно-негаданно в компании водолазов оказался семилетний Отик. Мальчишка попал под колеса автомобиля, и ему грозила ампутация ног. В бессознательном состоянии его вместе с хирургом доставили в барокамеру. Прошло некоторое время, и водолазы стали свидетелями чуда гипербарии: часть ступни и пальцы на ногах, которым грозило отмирание, порозовели, в них начало восстанавливаться кровообращение. Мальчик пришел в себя и узнал своих невольных соседей, которых он еще вчера видел по телевизору…
Затем аквалангисты провели восемь часов на дне плавательного бассейна.
И только потом был построен подводный дом «Пермон-2» По согласованию с югославскими властями в июле 1966 года его доставили на берег Адриатического моря, в район Сплита. Дом погрузили на борт корабля.
Океанографического института и переправили к острову Чиово — к месту предполагаемой стоянки «Пермона».
Однако далее подводников стали преследовать неудачи. Едва успели спустить дом на воду, как море заштормило. Огромные волны начали раскачивать балласт — тяжелые мешки с магнетитом. Стальные тросы порвались, и балласт пошел ко дну. Но с самим домом в этот раз ничего опасного не случилось. Когда шторм утих, пришлось начинать все сначала, поднимать балласт с глубины сорока метров. Это была тяжелая, изнурительная работа.
Едва успели ликвидировать последствия аварии и приготовились к повторному погружению дома, как налетел циклон. И вновь стали рваться стальные шестнадцатимиллиметровые тросы. Мешки с магнетитом полетели ко дну. Дом понесло в открытое море, в сторону судоходной трассы. Чтобы избежать столкновения дома с кораблями, пришлось собственными руками открыть кингстоны и затопить дом…
Три дня и три ночи бушевал шторм.
«Пермон-2» с трудом подняли на поверхность. Но почти все оборудование оказалось разрушенным. О возобновлении опытов у Чиово не могло быть и речи. К тому же у аквалангистов кончился отпуск.
Дом вытащили на берег, погрузили в кузов автомобиля, и все отправились в обратный путь, в Остраву. Тогда-то и родилась идея — провести новый эксперимент не в гостях, а у себя на родине, на дне какого-нибудь озера.
Подводный дом подремонтировали и переименовали в «Пермон-3». В Адриатике предполагалось обосноваться на глубине тридцати метров. В карьере Коциан и Гейст поселились на глубине десяти метров. Однако они стали первыми в мире акванавтами, дерзнувшими прожить под водой, скованной льдом, во время суровой зимней стужи, хотя по календарю уже и наступила весна.
Было очень холодно, и оба основательно продрогли. Но вот температура в подводном домике поднялась до двадцати градусов. Тепло излучали три инфракрасные лампы и две электрические печки общей мощностью 2700 ватт. В первое время в воздухе резко увеличилось содержание углекислого газа — до 1,6 процента. Включили более мощные очистительные установки, и количество газа снизилось до нормы.