Внутри домика установлены две койки: одна — подвесная, откидывающаяся, а вторая — рундук. Имеется небольшой стол. Развернувшись на шарнире, он превращается в сиденье. Второе кресло — обычное, земное.
Для освещения океанавты включают судовые светильники. Всего в домике три таких герметичных фонаря. Четвертый, покрытый красным стеклом, несет дозорную службу: он используется в роли индикатора-уровнемера воды у дверей дома — во входной шахте.
С берегом или с судном-базой «Садко» может связаться по телефону. Для наблюдений за окружающим миром служит 300-миллиметровый иллюминатор.
«Садко» обладает изрядным запасом плавучести, ведь его объем четырнадцать кубических метров. Чтобы погасить избыточную плавучесть, снизу к домику подкладывают балласт весом восемь — восемь с половиной тонн. Но и этого было бы недостаточно, если бы не мертвый якорь — пятитонная железобетонная чушка. Она-то и не позволяет домику выскочить на поверхность моря.
От мертвого якоря к обсерватории идет трос. Если стравить трос, «Садко» всплывает. При обратном ходе лебедки дом медленно погружается в пучину моря…
Этим «Садко» выгодно отличается от других подводных домов.
Новоселье в «Садко» первыми справили два кролика и собака. Они пробыли в море двое суток. Их необычный вольер то приподнимался лебедкой на глубину от десяти до пятнадцати метров, то опускался на тридцать-сорок метров вниз. По возвращении на поверхность животные прошли декомпрессию. Все четвероногие остались живы-здоровы.
Тогда на смену им летом 1966 года отправились океанавты. Испытания проводились у Черноморского побережья Кавказа.
Днем и ночью исследователи вели наблюдения под водой. Время от времени они покидали свое убежище и, надев акваланги, опускались на глубину сорока пяти метров. Изучались скорость подводных течений и температура на разных глубинах моря. Как всегда, ученые пристально наблюдали за жизнью своих соседей — морских животных. Неизгладимое впечатление оставили у океанавтов подводные пейзажи, особенно ночное море, расцвеченное мельчайшими флуоресцирующими организмами.
Летом 1967 года ленинградцы построили вторую подводную станцию, «Садко-2». Погружение ее в море стало настоящим праздником. По традиции о стены подводного дома разбили бутылку шампанского…
«Садко-2» опустили на глубину двадцати пяти метров. Впрочем, ученые могли поместить свой дом и на значительно больших глубинах — для «Садко» не предел сорокаметровая отметка. Но ленинградские исследователи не ставили своей целью рекордное погружение. У обитателей «Садко» была другая задача: проверить специальные дыхательные смеси и таблицы декомпрессии, разработанные лабораторией подводных исследований Ленинградского гидрометеорологического института.
Архитектура «Садко-2» довольно необычна для подводных домов. Он сооружен из двух сваренных между собой стальных шаров. В верхнем — кубрик и рубка управления. Нижний шар — прихожая, где подводные жители могут оставить свои акваланги, снять гидрокостюмы и переодеться.
В этом доме поселились двое ленинградцев — инженер Вениамин Мерлин и океанолог Николай Немцев. Они прожили здесь в общей сложности десять дней, включая время на декомпрессию — трое суток.
Каждый день океанавты покидали «Садко» и выходили в открытое море, опускаясь на глубину до пятидесяти метров. Кроме проверки новых дыхательных смесей, в их программу были включены различные гидрологические исследования.
В своем доме океанавты спокойно перенесли сильнейший шторм, который разыгрался однажды ночью в Сухумской бухте. Мерлин и Немцев даже не проснулись и только рано утром с удивлением обнаружили, что связь с землей прервана. Оказалось, что шторм, не причинивший жителям глубин никакого вреда, не пощадил лагерь на берегу. Ураганный ветер сорвал все палатки, лагерь в буквальном смысле взлетел на воздух. Седой от пены девятый вал сорвал с якоря и потащил в море сторожевой катер. Положение становилось угрожающим. По грудь в воде люди спасали ценную аппаратуру, приборы, одежду…
Но едва море немного успокоилось, связь «Садко» с берегом была восстановлена, и океанавты лишь с небольшим опозданием получили горячий завтрак. Самые тщательные медицинские исследования не показали никаких ухудшений в самочувствии жителей «Садко».