— Дрейк, а вы, оказывается, нахал! — беззлобно, но с некоторой досадой в голосе проговорил он.
— Вы пошутили? Или вы меня сейчас зачем-то обидеть пытаетесь?
— Ну, а вы сам будто не понимаете?
— Не понимаю. Вы же сами меня пригласили на бал именно потому, что я вашей дочери нравлюсь. Так почему же мне самому было зазорно симпатию проявить?
— Я вас просил полюбезничать с ней, а не приударить. А теперь она только о вас и говорит, о ваших горгульях, о ваших деревьях, — он полез за графином. — Вот зачем вам самому это?
— Приударить… какое идиотское слово вы выбрали. И такой же нелепый вопрос. Зачем? Будто сами не догадывались, что она мне тоже симпатична.
— Мэри многие находят весьма милой и привлекательный. Но вы, похоже, решили воспользоваться тем, что я вам про неё рассказал.
— Воспользоваться как? — возмутился я. — Профессор Рид, мне ваша дочь нравится не только за свою красоту. И нравится сильно. Я бы давно уже сам попросил вас нас ней ближе познакомить, но боялся именно того, что и она может мной заинтересоваться. А я не хотел лишать её возможности найти для себя более подходящую пару.
Рид налил себе стаканчик, мне не предложил, но сам немного присмирел.
— В самом деле? Хотите сказать, не будь у вас этих меркурианских обстоятельств…
— А так выходит, мы оба в своём роде прокляты… — выдохнул я.
— Ваше проклятье мне кажется весьма безобидным, — покачав головой, проговорил Рид и вот теперь уж угостил своим успокоительным зельем и меня. — Всё же, Дрейк, эти ваши детишки, лабиринты из кустарника… Скажите ещё, вы не специально сделали всё, чтобы остаться с нею наедине?
— Детишек подослал не я. Ну, и в саду, я не ожидал, что вы заблудитесь. Хотя не буду вам врать, мне было приятно с вашей дочерью прогуляться. Но можете быть спокойны, я её не обижу.
— Ну-ну, прогуляться и сразу под ручку. Пусть и не на людях. Всё же вы слишком торопите события!
— Быть может. Но это то, чего хочет она. А мы с вами, к сожалению, оба знаем, почему она спешит.
Профессор Рид не ответил, взор его на долгое время прилип ко дну стакана. Наконец, он собрался с силами и произнёс:
— Дрейк, вы славный и добрый молодой человек, замечательный учёный… Вы мне нравитесь. Но я должен вас попросить, вы постарше её, рассудительнее, вы можете более трезво оценить ситуацию. Не наделайте, пожалуйста, глупостей и не дайте ей!
— Хорошо, — ответил я, но кажется, Рид услышал не только это, но и то, как я невольно хмыкнул на этом его «молодой человек», потому что далее последовал один из самых ненавистных и идиотских вопросов:
— Дрейк, а кстати, я никогда не задумывался, а сколько вам лет?
— А какая разница? Хоть двадцать пять, хоть двести пятьдесят, хоть сколько — что это меняет?
Да, мой друг, это почему-то оказывается важным в самых неожиданных ситуациях. Простой на вид вопрос, но к нему никогда не получается подготовиться… Рид, судя по тому, что он уж собирался открыть рот, сдаваться не собирался, и я решил не дожидаться необходимости что-то спалить, а закрыть эту тему чуть менее разрушительно.
— Но вас, полагаю, интересует, не сколько мне лет в душе, — продолжил я, — а что написано в моих бумагах?
— Да, пожалуй.
— Сорок семь.
— Ого, да вы и меня-то не сильно младше, — он аж присвистнул. — Я думал, вам тридцать, ну, может, от силы тридцать пять… Как вы так умудрились?
Вот к этому диалогу я был готов.
— Умудрился что? Молодо выглядеть?
— Именно.
— Меркурии стареют медленнее, это наша особенность.
— То есть на пятьдесят вы будете выглядеть лет в девяносто-сто?
— Нет, до ста я не доживу, — усмехнулся я. — Полагаю, мне около семидесяти светит. Титус вот дожил до семидесяти двух, Герт до семидесяти пяти. И я в их породу.
Кажется, его любопытство я удовлетворил, хоть и вызвал очередную долгую паузу.
— Если вы считаете это важным, то можете сказать дочери, что я не так юн, как вы думали, — обратился я к Риду, чтобы вернуть его на землю, — правда, подозреваю, что для неё это не станет препятствием.
— Более чем уверен, что не станет, — согласился он.
— Тогда ответьте, я могу рассчитывать, что вы приедете снова ко мне в гости на следующей неделе?
— Я пообещал это при Мэри, конечно, мы приедем! — отозвался он. — Только знаете, на этот раз я сам позабочусь об экипаже. А вы если хотите, сможете к нам присоединиться.
— Спасибо большое, так и поступлю! — кивнул я, прощаясь с Ридом.
Похоже, Август в прошлый раз перестарался с провокациями, но я на него не в обиде.