Экипаж мой, к счастью, никто не трогал. Люмин попросил меня посторожить в коляске принесённые нами вещи, а сам с деревенским парнем отправился за дорожным сундуком и деревянными ящиками.
Конечно, заверив меня, что много места он не займёт, Люмин имел в виду лабораторию. А вот фаэтон мы загрузили так, что лошадям стало его сложнее тянуть. Наш портье залез на козлы к кучеру, но свободнее от этого не стало, мы сами сидели буквально на чемоданах.
Доехали пусть медленно, но без приключений.
Люмин остался на ночь у меня, а на следующий день мы занялись разбором его вещей.
Плоские металлические сундуки, как я и предполагал, оказались его личной ценностью. Он заверил меня, что ничего опасного в них нет, даже предложил заглянуть внутрь — там оказались какие-то шестерёнки и мелкие, сродни часовым, детали непонятного назначения — и организовал для них хранилище в углу под столом.
Один из кожаных чемоданов отправился к ним «до лучших времён». В другом оказались отсортированные данные, относящиеся к обоим нашим проектам. Чертежи это подтверждали, а вот подписи были выполнены на незнакомом мне языке. Символы почти привычны, но значения слов… угадывались едва ли.
— Это шифровка? — поинтересовался я.
— Почти, — улыбнулся Люмин, — тут немного вразнобой фрагменты на нескольких языках встречаются. Но вы не волнуйтесь, я переведу нужное.
Это удивило меня ещё больше. Один язык с иного континента, который я не смог распознать, ещё ладно, это я могу допустить. Но несколько — очень странно! Разве что Люмин специально выбирал письмена каких-то редких народностей, ни коим образом не засветившихся за последние века ни в науке, ни в искусстве.
Лишь к вечеру мы закончили с оборудованием. Как оказалось, и для моего проекта у напарника было довольно немало инструмента, куда более любопытного, чем та моя коробка, что я добыл в госпитале.
Мне, конечно же, не терпится начать. Но боюсь, даже на следующей неделе мы всё ещё будем заняты подготовкой. Однако, начало положено! И я очень надеюсь, что Люмин поможет достичь моей цели.
17. В бальном зале
01.01
Если, мой друг, ты уже успел прочесть мои научные дневники, то знаешь, что мы с Люмином начали настраивать оборудование. И, честно говоря, за прошедшие полторы недели иных новостей не было. Бандиты затихли, как и возница из ливрейных конюшен…
Нас никто не беспокоит, не ищет. Август понемногу восстанавливается. Конечно, к своей работе он ещё не вернулся, но пытается помогать тётке по хозяйству.
Но ты, думаю, догадываешься, что за перо я взялся не за этим.
Вчера у Ридов был бал.
Я подготовился: зная, как моя фея любит этот цвет, попросил портного добавить в мой костюм фиолетовых деталей. Мэри-Виолу посетила та же идея, её платье оказалось украшено тёмно-красными лентами. И в итоге мы, даже не сговариваясь, выглядели с ней рядом весьма гармонично, но всё же не скандально единообразно.
Открывал вечер контрданс «Счастливый садовник». Мэри-Виола, как хозяйка бала, вышла на него вместе с хозяином дома, своим отцом.
Зал не казался слишком просторным, но фортепиано, скрипку и дюжины две гостей вполне умещал. А учитывая, что некоторые пожилые коллеги и вовсе не собирались танцевать, тесно в нём не было. Я приметил одного из знакомых профессоров и пригасил его более молодую супругу. Кажется, обрадовались оба.
На фигурах пару раз сходился с Мэри-Виолой.
— Следующий танец я пропущу, — успела сообщить она. — Ну, а третий — ваш.
После «Садовника» Мэри переговорила с музыкантами и ненадолго исчезла в комнатах. Я же отправился перехватить что-нибудь из напитков — не хотел выходить на паркет, дабы перед третьей мелодией заблаговременно оказаться рядом с моей феей. Но университетские всё испортили — слишком долго пришлось с ними общаться, и, когда я вернулся в зал, возле Мэри-Виолы уже окрутился какой-то нагловатый рыжий юнец.
— Я уже сказала, этот танец я обещала барону Дрейку, — не слишком раздражённо, но немного взволнованно проговорила она.
— Так, и где ж твой… — усмехнулся парень, — то есть, ваш барон?
Я тут едва не воспылал от возмущения — с какой это стати он с Мэри на «ты», да ещё и мои слова под сомнение ставит?