19. Активы и грёзы
К счастью, из предосудительного профессор Рид успел заметить только то, что я держу его дочь за руку — вторую я успел осторожно убрать с её талии. Всё же стояли мы непростительно близко, на это мне, конечно, тут же с неудовольствием указали.
— Мы просто разговаривали, папенька, — прощебетала Мэри, смущённо спрятав свои кисти под шалью. — И я немного замёрзла.
— Так что вы не пошли обратно в дом? — отозвался он всё так же сердито.
— Я увлеклась беседой и хотела дослушать.
— Дослушать что?
— Профессор Рид, прошу меня извинить, я повёл себя несколько непредусмотрительно, — обратился к нему я. — Мне нужно было узнать у вашей дочери, как отнесётся она к моему намерению попросить у вас её руки.
— О! Вот этим вы тут увлеклись?! — он хлопнул себя по лбу и покачал головой.
Было совершенно непонятно, злится он или просто удивлён — в любом случае, графин из кабинета ему бы сейчас явно пригодился.
— Я, между прочим, считаю, что это отличная идея! — вмешалась Мэри-Виола.
— Кто бы сомневался! Но это явно не те вопросы, которые стоит обсуждать на балу в ущерб танцам, — вздохнул он. — Ты, кажется, хотела ещё вальс. Я попросил следующим сыграть.
— А может, лучше через один? — спросила она, бросив взгляд… на мой неполный гардероб.
— Там гости уж начинают расходится, — возразил Рид. — Так что идёмте танцевать!
— Ой, я, наверное, тогда тоже уже и спать пойду… — протянула Мэри разочарованным тоном.
Я уж полагал, что сейчас и меня, несмотря на договорённость о ночёвке, отправят домой. И придётся либо ломиться, вероятно безуспешно, в те самые ливрейные конюшни или, что более правдоподобно, идти десять миль по темноте, снова прикончив туфли и возможно породив какие-либо новые легенды о блуждающих огнях.
Однако профессор сменил настрой. Махнув рукой, с тем же выражением лица, с которым он оставался дегустировать чаи Саске, он внезапно сунул мне перчатки:
— У племянников забрал. Ваши, полагаю?
— Спасибо.
— Не благодарите. Идите веселитесь, а этот разговор мы завтра продолжим!
Мы вышли в зал. Рид и сам отыскал даму, сидевшую с нами за столом. А мы составили пару с Мэри. Этот вальс с названием «Сказочные грёзы» не был таким долгим, но был воистину волшебным. Мы вновь кружили так, будто не существовало никого в этом мире. Это было так же прекрасно и волнительно, но уже на новом уровне единения, ведь мы только что так много друг другу высказали.
Сразу после она распрощалась с гостями и удалилась к себе. Нам обещали ещё несколько мелодий, но и я предпочёл отправиться спать, хотел подольше задержаться мыслями именно в этой сказке. Как же здорово, когда, закрывая глаза, ты проваливаешься в не мир чьих-то чужих назойливых сожалений и тревог, а оказываешься среди своих собственных фантазий. Я обязательно спрошу потом у Мэри, что видела она в ту ночь — наверняка мы грезили об одном и том же, а возможно, в самом деле, делили один и тот же сон.
Всё же утро неминуемо наступило. Оставшимся в особняке негородским гостям (родственникам Рида, мне и профессору из Вестфельда) был обещан поздний завтрак. Однако более чем за час до него меня потревожил слуга с известием, что хозяин срочно требует к себе. Что ж, весьма ожидаемо!
Кабинет Рида по планировке был почти точной копией деканского в Университете, разве что мебель чуть дороже, да графин стоял пусть не совсем на виду, но таки и не припрятан в шкафчике.
— Дрейк, вы ведь пришли, чтобы признаться, что хватили вчера лишнего и наговорили там на балконе несусветной чуши? — с надеждой предположил профессор, указав мне на кресло.
— Вовсе нет, мне не свойственно ни то, ни другое, — присаживаясь, сообщил я. — Я готов повторить свои слова как в присутствии Мэри-Виолы, так и с вами наедине.
— Я всё ещё не могу понять, зачем это вам?
— Да, сколько же вам повторять! Вы ведь сами видите, мы с вашей дочерью друг другу нравимся. И я хочу лучшего для неё. Разве не пойдёт ей на пользу переезд загород?
— Будто, дело только в этом! Вы сами говорили, что не подходите для брака. А когда выяснили, что долгим этот брак не будет, переменили настрой. И связывать себя не надо, и положение своё поправите.
— Рид, вы вообще в уме? Как вы додумались? — разозлился я и, кажется, попортил подлокотники и этого кресла. — Не делал бы я скидку сейчас на ваши собственные беды, вызвал бы вас на дуэль!
— Дуэли запрещены законом, во многом благодаря вашему дядюшке.