При нём был свёрток, обёрнутый в плотной коричневой бумагой. Я думал, это что-то для наших экспериментов, но там оказалась книга.
— «Падение»? — прочёл я.
Название выглядело немного зловеще.
— Это в первую очередь про город, — пояснил Люмин. — Но в каком-то плане и про героев, за него сражавшихся, и про богов, снисходящих с небес, и про сами небеса, обрушившиеся на землю.
— О, так это поэма, что вы переводили!
— Она самая. Нашёл издателя, которого она заинтересовала. Моей фамилии, конечно, тут не указано, но гонорар мне заплатили, — улыбнулся он. — И пару экземпляров выдали. Не знаю, заинтересуют ли вас битвы… но явно не напугают. А вот некоторые технические описательные моменты вас точно порадуют.
Читать в экипаже было не слишком удобно, но я пролистал. Мне на глаза попалась строчка про «несносимые сандалии». С моим умением портить обувь нечто подобное мне бы явно пригодилось! Любопытно, а нет ли там чего-нибудь про нетеряемые перчатки? Подарок, в самом деле, оказался весьма примечательным.
Вечером в поместье мы разговаривали в основном на отвлечённые философские темы. Без какой-то конкретики. Однако многие его суждения меня удивили, прежде всего тем, что были отличны от общепринятых, но схожи с моими собственными. Его взгляд на прогресс, на науку, на её безграничные возможности даже в том, чтобы воплотить в жизнь самую смелую и неправдоподобную на первый взгляд идею.
— Вы думаете, когда-то у нас будут эти самые несносимые сандалии и магические самоходные столики?
— А что такое магия? Это лишь непознанное! — продекламировал он. — Вот мы с вами соберём завтра гальванический элемент, устроим пару опытов. Что скажет про нас ваша любезная Саске?
— Что мы в подвале надымили? — усмехнулся я.
— Именно. Делали что-то странное, быть может, безумное или опасное… но вполне свойственное учёным, — кивнул он. — А представьте, увидел бы это человек лет двести назад? Два подозрительных типа поймали молнию в банку и метают её, когда вздумается. Нас бы, небось, как колдунов на костре сожгли! Наверняка и у вас какими-то подобными забавами толпа себя тешила?
— Да, бывали такие случаи в истории, — вздохнул я. — Пораньше, но бывали.
Интересно, а что бы он сказал на то, что я и без банки молнии метать могу? Или на то, что у толпы едва ли вышло бы меня сжечь?
— Однако, касательно столиков, — вернулся я к более безопасной теме, — а что, если тот древний поэт просто их выдумал? Неужели тогда их магическая природа тоже равна технологии?
— А почему нет? Что мешает нам с вами, ну, кроме того, что на это вероятно потребуется уйма времени и усилий, снова их выдумать и реализовать?
— А вы говорили, что вам не столько знаний, сколько воображения недостаёт!
— Не совсем. Этого-то у меня хоть отбавляй. И знаний, и идей. Мне не хватает практических навыков по преобразованию первого во второе. А это стоит ещё больших усилий и времени. Но я считаю, теоретически границ возможному нет.
21. Первые эксперименты
04.01
Вчера весь день мы с Люмином готовили элементы: вырезали пластины, вымачивали войлочные прокладки (подробности прочтёшь в другой тетради).
К вечеру один столб собрали, а ещё на три подготовили комплекты. Успели провести опыт с отклонением магнитной стрелки. Люмину, правда, показалось, что на компас влияет что-то ещё, и он долго пытался определить, что именно. Но мне удалось убедить его пренебречь этими «постоянными фоновыми искажениями», не выдав источник.
Была уже глубокая ночь, когда наш первый гальванический элемент ослаб, и лишь тогда мы разошлись по комнатам.
Но сразу после завтрака продолжили. Теперь компас с подведёнными к нему проводами лежал в противоположном углу помещения. Я предпочёл замыкать цепь у элемента — чтобы меньше было тех самых искажений «непонятной природы»; Люмин регистрировал движения стрелки.
— Вот видите, влияние тока распространяется мгновенно! — торжествующе произнёс он.
— Мы могли не заметить задержки, тут всего несколько ярдов. А мы хотим покрывать расстояние в мили!
— Вот увидите, это тоже не проблема. А исследовать можно и на соседних столах.
— Но давайте, чтобы убедиться, проведём-таки эксперимент, — возразил я. — Протянем провод куда-нибудь на кухню.