«Раз ему надо, пусть развлекается, — отмахнулась Мэри-Виола, — на этом вечере мне не предосудительно будет отказывать всем другим кавалерам, так что их количество меня совершенно не волнует».
Особого смысла спорить не было, потому я в основном занимался тем, что помогал обустроить комнаты для моей будущей супруги и её горничной Лины, которая тоже переезжала к нам.
Гостей на сам праздник мне тоже предложили позвать, но, конечно, Якоб, Саске и Август моего тестя бы не устроили. Чтобы не выглядеть совсем уж нелюдимым затворником, кроме Люмина я пригласил ещё нескольких моих давних партнёров и из мещан, и из не боявшихся замарать руки киноварью дворян. Именно на банкет большинство прийти согласились. Так что у нас в списке даже граф один оказался.
И вот день настал. Без четверти двенадцать Август привёз нас с Люмином к муниципальной часовне.
Полдень — никого.
Я очень надеялся, что они просто опаздывают, но в половину первого невесты или её родственников всё ещё не было. Зато к нам прибежала Лина.
Я, наверное, побелел в тот момент, когда увидел её, взволнованную, запыхавшуюся.
— Что с Мэри?
— Она… она в обморок упала. Очнулась уже, но они там все ругаются, на знают, что делать. А госпожа-то только вас видеть хочет.
Без лишних слов мы запрыгнули на фаэтон и помчали к Ридам.
Дом походил на зверинец: чьи-то плачущие дети, судачащие взрослые, эти два не к месту саркастичных рыжих кузена. Их мамашу, дежурившую у входа в спальню и окатившую меня волной какого-то бессмысленного словесного бреда про приметы, мне пришлось едва ли не отпихнуть.
— Пойдите прочь! — рявкнул я и захлопнул дверь перед её носом.
Мэри сидела в постели, бледная и заплаканная. Отец подле неё — держал за руку.
— Чарли! Ты пришёл! — негромко с замиранием в голосе проговорила она. — Они сказали?
— Не додумались, — сердито выдохнул я и приблизился.
— Я боялся лишних волнений… — замялся Рид. — хотел спокойную обстановку сохранить.
— Там балаган какой-то снаружи! Что там сохранять? — возмутился я.
— Папенька, у меня свадьба сегодня! — она произнесла это с остановками, но твёрдо и отчётливо. — Единственное, что меня порадует… это если я замуж выйду.
— Доченька, ты прости, но не получится сегодня. Доктор сказал, тебе не стоит. Мы отложим на недельку.
— А если мне опять станет плохо?
— Ещё перенесём. Барон Дрейк же не будет против?
Я не знал, что и сказать.
— Вздор! — насколько хватило сил выпалила она. — Вы оба прекрасно знаете, что я умираю! Но Чарли, хоть и старается не расстраивать меня напоминаниями, не врёт мне! А вы вечно придумываете какое-то «потом». У меня нет этого «потом»! Я хочу быть с ним сейчас!
— Мэри…
— Профессор, оставьте нас, пожалуйста, ненадолго, — проговорил я.
Он тяжело вздохнул, но поднялся и вышел.
Я забрался к Мэри, осторожно обнял её.
— Я не хочу ничего откладывать, я просто хочу к тебе, хочу успеть остаться в твоей памяти… живой, настоящей, а не просто призраком… — промолвила она, словно тая в моих руках. — Избавиться бы от этих условностей… не думать о том, как не обидеть папеньку… улететь к тебе птичкой… Ах, Чарли, если бы твоё волшебство, твоё тепло, могло бы мне дать сил хоть ненадолго.
— Мэри, — я едва коснулся губами её щеки. — Быть может, такой способ есть. Он не очень надёжен, но хочу верить, что у нас есть шанс выиграть побольше времени.
Я рассказал ей про наши эксперименты с кровью. Без лишних подробностей, но так чтобы она поняла, что и для надежд, и для сомнений причины есть.
— Так сделаем это! — воспряла духом она. — Прямо сейчас! Даже если не сработает, мы должны попробовать.
Я вышел в соседнюю залу, где собралась большая часть зрителей. К счастью, доктор ещё не ушёл, чемоданчик у него был довольно внушительный. Я не стал пояснять зачем, просто отнял.
— Эй, вы что делаете? Я же медик!
— У меня свой, — огрызнулся я, очень сложно было в этот момент что-нибудь или кого-либо не спалить. — Люмин! Вы со мной!
— Прошу прощения, — бросил он обиженному доктору и юркнул ко мне.
— Профессор, а вы, если желаете дочери добра, никого к нам не пускайте!
Рид немного опешил и, кажется, впал в ступор. Я не стал ничего добавлять, мы просто зашли в комнату и, заперев дверь, зафиксировали её ещё и стулом.
Процедура прошла без осложнений. Вызвала у меня лёгкое головокружение. А Мэри! Она ожила буквально через несколько минут.
Люмин собрал инструменты, вернул хозяину и позвал к нам профессора Рида. Конечно, Мэри стоило неимоверных усилий убедить его, что она уже может куда-то ехать, но она победила. Я же просто считал, что в этом царстве кричащей добродетели и показных приличий рискует своим самочувствием она куда больше.