Буду держать тебя в курсе!
Твой Чарли Дрейк
4. Меркурианский архив
4.12
Я разочарован и зол! Ты представляешь, сколько среди меркуриев было видных учёных? Сколько тихих, но гениальных исследователей? Вот!
И ведь медициной, далеко не все, но занимались — не меньше дюжины. И кровь нашу изучали. И даже выводы кое-какие сделали…
А кроме этих выводов, они что-то оставили? Какие-то записи, что были посередине?
Почти ничего! Пара абзацев у одного, пара у другого. И весь текст весьма туманный, практически никакой научной ценности не имеет. Как если бы я рассказывал про эфир и электричество не своим студентам, а пятилетнему сынишке кухарки. Вроде бы по теме — но смысла никакого.
Единственный! Единственный, в чьих записях нашлось хоть что-то полезное, это Трин. Представляешь, мой друг! Трин, третий из меркуриев. Сколько же между нами лет, сколько погибших империй, сколько технологий! Даже язык — я его, конечно, знаю, как и ты — но ведь на нём уже никто не говорит, и фразы уж так никто не строит.
Задачу ещё осложняет то, что Трин никак не разграничивал области своих исследований. Записи разбиты просто по годам, которых он прожил сотню, а внутри идут в хронологическом порядке. В этом, возможно, был смысл тогда — проще было так вести то масштабное исследование. Но для тех, кто пытается восстановить эти знания сейчас — сущая мука.
И ведь уже явно эти дневники переписывались не раз нашими предшественниками. Неужели кто-то не мог за этим процессом ещё и систематизировать? Я попробую взяться за это и сам — сделаю каталог, потому что переписывать эти тома пока нет нужды, бумага крепка, чернила четки. Но мой наказ тебе и нашим последователям — как только возникнет необходимость обновить рукописи Трина, займитесь и тем, чтобы сделать их понятными и полезными для нынеживущего.
Я же сегодня потратил целый день, но нисколь не продвинулся к цели. Завтра же у меня лекции, и очевидно, с вестями я тебе смогу вернуться только после выходных.
5. Иностранец
8.12
За эти несколько дней я успел дважды посетить Университет, к сожалению, ни профессора Рида, ни Мэри-Виолу я там не встретил.
Дома же немного систематизировал архив Трина и начал читать его записи. Далеко не всё понял.
В ином случае можно было бы потратить пару лет и собственные знания в медицине подтянуть. Но у меня нет и года, так что я вознамерился найти кого-то для консультаций. Кого-то, кто не слишком будет при этом лезть в мои дела, а так же не будет предвзят относительно некоторых теорий, что иной назвал бы магией.
Я уже строил планы, к кому из коллег подойти с подобными вопросами и как преподнести их деликатно или шутливо, но Провидение само подкинуло мне нужного человека.
Этого субъекта я видел уже не раз — каждую неделю на моих лекциях — ему около тридцати, в довольно простой рабочей одежде, но с добротной треуголкой, вечно надвинутой на глаза, когда он заходит в аудиторию. Впрочем, на во время занятий шляпу он снимает, просто сидит в самом тёмном углу, сосредоточенно слушает, записывает, но вопросов никогда не задаёт.
Мне с самого начала такое поведение показалось странным. Я пытался навести о нём справки и выяснил, что это не мой студент, а человек просто купивший билет на посещение открытых лекций.
Ха! Зевака, который за деньги ходит не в анатомический театр, а слушать естественнонаучные теории.
Сегодня же мне предстал шанс с ним познакомиться. Я немного задержался на лекции, студенты разошлись, и в своём тёмном углу остался лишь этот любопытствующий зритель.
Я ожидал, что он накинет свою треуголку, и просто пройдёт мимо меня, формально попрощавшись, но он, даже не надев шляпу, направился прямо ко мне.
— Профессор Дрейк, — начал он, — вы могли бы уделить мне пару минут?
Хоть у меня и нет официальной учёной степени, студенты всё равно предпочитают называть меня именно так. В Университете это явно уместнее, чем барон.