— Я больше про то, что у вас тут мрачновато.
— Да что вы, папенька! Такие красивые готические своды. А эти горгульи, они же не пугают нас, а приветствуют. Мне очень нравится!
— Очень тому рад, — проговорил я и помог ей спуститься.
На крыльце нас уже встречал Якоб, мой управляющий. Гостям он, кажется, тоже обрадовался — хотя по его лицу этого обычно не разберёшь — провёл нас в гостиную, а сам понёс корзину с угощениями на кухню к своей супруге.
— Я и сам забегу к Саске, договорюсь об ужине, — предупредил я. — Через час вас устроит? Или хотите, может, чаю попить с дороги.
— Давайте сперва чаю, а ужин немного попозже, когда нагуляемся! — предложила Мэри-Виола. — Вы как, папенька?
— Как скажешь, дорогая!
— Там в корзинке кексики, вы со слугами тоже можете поделиться, — предложила она.
— Тогда нам может не достаться, — пошутил я, но вышло как-то нелепо.
— А вы можете позволить себе такой большой штат? — полюбопытствовал Рид.
— Нет, просто у Якоба и Саске помимо племянника, который нас привёз, ещё трое собственных детишек имеются. За ними иногда стоит приглядывать.
За чаем мы болтали в основном о моём особняке, после я договорился об ужине. И наконец мы пошли в сад. Зимою он, конечно, не производил такого уж великолепного впечатления, как в пору, когда распускаются розы, но сегодня у меня в нём расцвёл самый прекрасный цветок, моя чудесная фиалковая фея.
Визуал: обитатели поместья
Якоб, Саске, их дети и Август (племянник Саске)
9. Скульптурно-ботанический диалог
Едва мы вышли на улицу, как нас атаковали. Сразу всей бандой — с трёх сторон.
Я более чем уверен, это Август подговорил своих малолетних кузенов. Потому что со мной они вежливо поздоровались, Мэри-Виоле сделали комплимент и спросили про кексики, а вот настоящее внимание досталось Риду.
— Скажите, милорд, а вы настоящий профессор?
— А это выше, чем барон или нет?
— А лорд Чарли говорит, что он учёный, но не профессор. Так бывает?
— А кто такой дикан? Это кто-то дикий?
— А вы знаете, сколько телег надо поставить друг на друга, чтобы по ним залезть на луну?
Рид пытался отбиваться. Я даже предпринял попытку ему в этом помочь, отправив негодников на кухню. Но они лишь притихли, а уйти не успели. Мэри-Виола помешала.
— Папочка, вы же всё равно любите рассказывать про свою работу. Вот развлеките заодно и детишек, они наверняка в городе нечасто бывают, им будет интересно!
Профессор не успел опомниться, а Мэри-Виола уже спешно увлекла меня в дальний угол сада, чтобы я ей рассказал про одну из скульптур. Я, признаться, с одной стороны, и был несказанно рад этому, с другой… ситуация выходила малость неловкой.
Она и сама это понимала, и, как только мы оказались наедине, её пыл поутих. Мы неспешно шли рядом вдоль живой изгороди, и Мэри спрашивала меня о статуях и вазах, деревья и цветах, которые должны будут распуститься весной. Взгляд, правда, говорил совсем другое.
Я отвечал, иногда невпопад, потому что слышал не сами вопросы, а наслаждался её звонким голосом, словно птичьей трелью. Ей, похоже, тоже было совершенно всё равно, что за чушь я несу — она слушала так же, пропуская слова, но нежно улыбалась, поглядывая мне прямо в глаза.
Мы дошли до конца дорожки, и пришло время поворачивать обратно. В нашем скульптурно-ботаническом диалоге повисла пауза, и я всё же решил перейти к чему-то более значимому.
— Мисс Мэри, — начал я (она ведь сама предложила звать её по имени, ещё и при отце), — вы же знаете, что ваш батюшка пригласил меня на новогодний бал?
— Конечно! А вы ему уже ответили?
— Пока нет. Мне нужно сначала узнать, запишите ли вы в карне пару танцев со мной.
Она по-хитрому сузила глаза, посмотрела прямо на меня и задорно ответила:
— Нет.
— Нет? Но почему? — воскликнул я, не понимая, что сильнее в данный момент: удивление или разочарование.
— Ах, Чарли, простите, что вас смутила, — легонько хихикнула она (тоже запомнила, как я представился). — Я не это имела ввиду. Конечно же, я с вами потанцую! Просто у меня нет бальной книжки, и записывать мне вас некуда. Вы, наверное, привыкли к балам посолиднее, но у нас будет всего пара десятков гостей, так что вам конкуренцию составит только папенька и, быть может, кто-то из кузенов. Но перед ними вы у меня точно в приоритете.