«Линней, податель сего письма, есть единственный человек, достойный тебя видеть, единственный достойный быть видимым тобой. Кто увидит вас вместе, увидит двух таких людей, подобных которым едва ли еще раз произведет природа», — так писал Бургав мистеру Слону, знаменитому ботанику и путешественнику, в рекомендательном письме.
Бургав немножко просчитался. Он хотел заинтересовать Слона Линнеем — и пересолил.
Прочитав письмо, Слон рассердился:
— Как? Этот мальчишка-швед равен мне?.. Мне, Слону? — И он так холодно принял Линнея, что тот совсем растерялся.
Другой ученый-англичанин, Диллениус, большой знаток мхов, оказался еще холоднее.
— Открытие какое сделал! — ворчал он. — Тычинки и пестики… Все это мальчишество. Сегодня один кричит о тычинках, завтра другой — о листьях. Кого же слушать?
Лондон встретил Линнея холодно, но все же он ухитрился раздобыть кое-какие американские растения для сада Клиффорда.
Два года пролетели, как сон. Но след от них остался, и не маленький: несколько книг. Из них самой лучшей была «Сад Клиффорда», содержавшая описания растений из сада бургомистра. Конечно, Клиффорд не пожалел денег и снабдил книгу великолепными рисунками: таких до тех пор никто никогда не видел.
Южноамериканский жук-геркулес, самец и самка. Назван и описан Линнеем (натуральная величина).
…Хорошо жилось Линнею в Голландии. Его очень уважали, его любили, за ним толпой ходили почитатели, а иногда и просто ротозеи. Но климат Голландии оказался для него неподходящим, и он решил уехать. Может быть, он и пожил бы еще годик в Голландии, но его отъезд ускорило одно пренеприятное обстоятельство.
Как-то вечером Линней, после утомительного перехода по темным улицам, добрался до дому.
Едва он вошел к себе в комнату, как увидел на столе посылку и письмо. Он вскрыл письмо, поглядывая на посылку: в ней были растения, и, наверно, преинтересные.
Содержание письма оказалось таким, что Линней забыл о посылке и растениях.
За его невестой ухаживал другой! У него хотели отнять Сару-Лизу!
«Нужно ехать домой!»
Линней призадумался. Он крепко любил Сару-Лизу, сильно скучал о ней и очень боялся потерять ее. Но… будет ли еще когда-нибудь случай побывать во Франции, посмотреть растения в Парижском ботаническом саду?
«Я поеду домой через Францию, — решил он. — А ей напишу!»
Начались проводы и прощания. Друзей за эти годы у Линнея развелось столько, что прощание с ними заняло немало времени.
Трогательно простился Линней со стариком Бургавом, умиравшим от водянки.
В Париже Линней раньше всего поспешил в ботанический сад. Запыхавшись, он вбежал в оранжерею, где профессор ботаники Жюссье как раз показывал студентам различные тропические растения. Профессор стоял и глубокомысленно глядел на какой-то кустик.
— Это… это… — мялся он, пытаясь определить растение, названия которого не знал.
— Это растение американское, — раздался голос.
Жюссье оглянулся. Сзади него стоял невысокого роста человек, по одежде иностранец.
— Вы — Линней! — воскликнул Жюссье.
— Именно, — ответил с поклоном тот.
Вот это была встреча, это была рекомендация!
У Жюссье был брат, тоже ботаник. Они оба очень сдружились с Линнеем, и тот не остался неблагодарным: назвал в честь Жюссье род растения, посвятил им несколько книг. Но остальные французы-натуралисты были холодноваты. Правда, с их уст не сходили «знаменитый», «мэтр» и прочие громкие слова, — правда, Линнея тотчас же избрали членом-корреспондентом Парижской Академии, но…
— Это какой-то анархист, — шептали друг другу на ухо ученые. — Вся его заслуга в том, что он старается изо всех сил запутать ботанику. Новую систему выдумал, словно старые уж так плохи.
— Это он по молодости…
— Ах, месье Линней! — рассыпались они перед ним через минуту.
Настал великий день: знаменитый ботаник — «князь ботаников», как его прозвали за границей, — прибыл на родину.
Как его встретили? Никак.
Врач без места и без денег — вот его общественное положение. А наука — кому она нужна? За нее платят? Нет.
Линней заехал к отцу, а потом отправился в Фалун, к невесте.
— Вот мои книги, — показал он ей увесистую стопку книг. — Я не без пользы провел время в Голландии.
— Так! Ну, а как со службой? — спросил счастливого жениха папаша.
— Служба? — Линней смутился. — Пока я буду практиковать.