Цветок на груди брата мерцал все сильнее. Опять это чертово клеймо, которое реагирует на меня.
С самого детства так. А если к этой дряни дотронуться, то она еще и кусается так, будто палец оттяпать хочет.
– Истеричка.
– Алкаш.
– Ну что, любезностями обменялись, пошли меня кормить, у меня столько новостей! – и улыбнувшись, словно все так и должно быть, Сон вышел из комнаты, оставив после себя горьковато-сладкий аромат мака и жжение в моей груди.
Глава 2.2
Вокруг него — серый туман и непрекращающийся дождь. Капли барабанили по крышам и лужам, создавая унылый и однообразный ритм, вторящий его мыслям.
Тусклый свет пробивался сквозь плотную завесу облаков, делая всё вокруг мрачным и безрадостным. Липкий, тяжелый туман стелился белесым ковром по каменной кладке Тауэрского моста. Лондон окутан тяжелым, влажным туманом. Он словно сгустился над городом, скрывал его улицы и здания в молочной пелене. Сидя на башне Тауэрского моста, можно почувствовать, как это густое, холодное полотно обволакивает всё вокруг, создавая ощущение уединения и отрешенности от суеты.
Влажный воздух ощущался тяжелым и плотным покрывалом, оно затрудняло дыхание и заставляло сосредоточиться на ощущениях здесь и сейчас. Сквозь туман едва различимы силуэты зданий и мостов, и только величественные башни и крепость на берегу напоминают о присутствии жизни внизу.
Приглушенные звуки, и лишь изредка можно услышать отдаленный гул города. Сидя на башне он словно оказывался в другом мире, где время замедлилось, а реальность стала загадочной и таинственной.
Расположившись на одной из готических башен знаменитой достопримечательности, он должен был чувствовать себя всемогущим. Весь мир у его ног - простирается под тяжелыми ботинками, в то время как мелкие пешки делают то, что он им приказывает. Банка “Лагера” отлично лежала в его пальцах, капли конденсата стекали по бледным пальцам и он с неоднозначным удовольствием наблюдал за тем, как жидкость падала вниз, становясь незаметным пятном.
Но у него на душе было тяжело. Это время, когда даже самые смелые планы кажутся бессмысленными. Тоска на душе становилась всё тяжелее, словно свинцовое облако, готовое раздавить его. В такие моменты он чувствовал себя оторванным от всего мира, забытым и никому не нужным.
Дождливая погода словно подчеркивала его одиночество и отчаяние. Он оказался в ловушке, из которой не может найти выхода. Всё вокруг казалось серым и безжизненным и таким бесцельным. Каждый удар капель о землю напоминал ему о том, как быстротечна жизнь и как легко можно потерять всё, что имеешь. В такие моменты особенно остро чувствуешь свою силу и власть, но они не приносят облегчения. Наоборот. Они лишь усиливают чувство безысходности.
Но скоро этому придет конец.
Пешки делают ходы, пазл начинает складываться.
Глава 3.1
– Значит опять собрание? - спросила я у Сна, уютно развалившись в своем кресле-качалке.
Теплый, весенний вечер так и манил остаться на любимой террасе и потягивать горячий чай. Легкий, едва прохладный ветер трепал пряди моих светлых волос, тех, которые даже магическими способами невозможно было завязать в узел.
– Не собрание, – лениво качнул головой Сон, – а Собрание, – поправил меня братец, опустошая свою большую, почти двухлитровую кружку с теплым напитком. Немного нервно, парень провел пятерней по своим темным волосам, убирая отросшую чуть сильнее обычного челку. – Дед сказал, что Род собирает всех в Прави через два месяца, какой-то вопрос территориальной дележки между нами и общиной нового поколения, – Сон скривился, произнося последние слова.
– Ты несправедливо свысока относишься к тем, кто родился после Крещения Руси, – я смотрела на Бога перед собой и едва сдерживала желание дать ему подзатыльник.
Несколько полупрозрачных бабочек вспорхнули с моих пальцев и начали подлетать ко Сну. Они были отражением моих чувств и поэтому желали как минимум ударить парня током или отправить его в мир грез. В это время Леа недовольно заворчала, как бы предупреждая моих подопечных держаться подальше.
Вечное соревнование бабочек и собак - также одна из констант нашей со Сном жизни.
– При всей моей любви к тебе, Дар, но молодежь несколько обнаглела в последние лет триста. Вечно у них какие-то терки между собой, а тем более между древними, – в длинных пальцах брата появилась вишневая сигарета марки “Malboro”. Достав из кармана широких джинс дешевую зажигалку, Сон чиркнул колесиком и желтый огонек засветился на кончике папиросы. Парень сделал глубокий вдох, впуская в свои легкие горьковато-сладкий дым.