На мгновение мне показалось, что я могла бы ее убить. Здесь и сейчас. И это стало бы самым простым решением проблемы. Лилит смогла взять меня за горло, она набросила провод мне на шею и затянула его смертельной петлей. Я проглотила ее рыболовный крючок, и вот он уже прошел сквозь плоть.
Я смотрела на нее, пытаясь осмыслить, почему она с таким упорством тащит меня за волосы в ад. Ведь у любой, даже самой безумной затеи есть мотив. Ведь человеческими жизнями не играют просто так – только преследуя какую-то цель. Какая же цель у Лилит?
– Так что, Полански? Ты катишься к чертям собачьим и больше мне не мешаешь. Или получаешь обратно свою прелесть в обмен на услугу?
«Беги отсюда, беги так быстро, как только сможешь! Расскажи обо всем Боунсу, заяви в полицию и никогда, слышишь, никогда не вскрывай писем без обратного адреса!»
Но мои ноги словно приросли к полу. Их словно отлили из железа и прикрутили к полу авиационными болтами. Я не смогу уйти. Я не смогу смириться с мыслью, что где-то на планете живет ребенок Боунса – живет без него. Неизвестно как. Неизвестно с кем…
– Умница, девочка, – кивнула Лилит. – Порой ты катастрофически глупа, но, когда дело доходит до ключевых моментов, всегда принимаешь верное решение. Вижу, ты его уже приняла. Ведь поэтому твои зрачки расширились до размера блюдца? В таком случае немедленно отправляйся обратно в Бостон, дело не терпит промедлений. Детали я отправлю тебе электронной почтой. После того как задание будет выполнено, ты получишь драгоценную пробирку. И можешь использовать ее содержимое по своему усмотрению.
– Как я могу быть уверена, что ты мне ее действительно отдашь?
– Никак. Или играй по моим правилам, или ползи в собачью конуру, Полански.
Играть по ее правилам невозможно, потому что никаких правил нет. Это значит выбирать между петлей и гильотиной. Между затяжной комой и смертью. Рыболовный крючок вошел глубоко в плоть. Я могла вырвать его и медленно умирать. Или заглатывать его еще сильнее.
Я выбежала из галереи, дошла, пошатываясь, до ближайшей скамьи и медленно села. Скоро полночь. А потом поздний, робкий рассвет. А потом самолет Сэма Оушена оторвется от земли, и… меня на борту не будет. Но мыслями я буду рядом с тобой, Боунс.
Он словно почуял неладное, потому что мой телефон внезапно принял несколько эсэмэсок подряд: «Ты не связалась с Шантель, почему?» «Ответь мне». «Скай, ответь на звонок». «Где ты?!»
Где я?
Я на перроне, Боунс. И через минуту отправляется мой поезд. Скоростной маршрут, удобные кресла, напитки с соломинкой. Конечная станция – Ад. Мне уже купили туда билет…
Еще одно сообщение. Открываю и зажмуриваюсь. Слова ослепляют, как солнце, и колют, как иглы: «Скай, если у тебя какие-то проблемы, прошу тебя, просто дай мне знать, где ты, и этих проблем у тебя больше не будет».
Ох, Боунс. Одного моего слова достаточно, чтобы ты прилетел ко мне и забрал меня с собой, так? Ты закрыл бы меня собой от бури и молний. Ты бы спрятал бы меня там, где ни Лилит, ни ее демоны, ни злая судьба не достали бы меня. Но разве есть на Земле место, куда не доходят письма?