– У тебя очень необычный цвет волос, Скай, – снова заговорил он, сменив тему. – Имею в виду твой родной оттенок. Они очень светлые и очень мягкие. Ты могла бы выглядеть, как Мэг Райан в фильме «Город ангелов», если бы захотела отрастить их, – как сама невинность. Зачем тебе эти порочные огненные локоны?
– Мне всегда хотелось выглядеть роскошной соблазнительницей, Саймон. А не невинной овечкой. Невинных овечек едят волки.
– Скай… – Он сделал многозначительную паузу, дождался, когда я поймаю его взгляд в зеркале, и сказал: – Если когда-нибудь почувствуешь, что тебе что-то угрожает, избавься от волос. Говорят, что ангелы-хранители теряют нас в своих базах данных, как только мы наращиваем другие волосы или даже просто перекрашиваем свои в другой цвет. Еще говорят, что мы перенимаем судьбу того, чьи волосы носим. Даже если это просто парик.
«Ох, Саймон, как же крепко ты увяз в мире сказок и легенд».
– В таком случае все парикмахеры – прислужники дьявола, – заметила я.
Саймон грустно улыбнулся и промолчал.
Я вышла от него ближе к вечеру и долго стояла на пороге гостиницы Саймона, переминаясь с ноги на ногу, разглядывая мчащиеся по бульвару Сансет машины, подставляя лицо вечернему солнцу. Эсэмэску от Лилит я увидела только тогда, когда достала из кармана телефон, собираясь назначить Боунсу встречу.
Она написала: «Пыльца дьявольского цветка мертва. Лаборанты не нашли ни одного выжившего сперматозоида. Он не отпускал ее слишком долго. Захвати свежей. Будь моим ангелом возмездия. Л.».
Боунс немало удивился, когда я сказала ему, что нахожусь в Лос-Анджелесе. Но его изумление тут же сменилось восторгом:
– Я тоже здесь, Фло! Можешь себе представить? «Могу. К сожалению, могу».
– Ничего себе, – проговорила я, заставляя свой голос звучать ровно. – С моим проектом покончено, и я хочу встретиться с тобой как можно скорее. Если у тебя нет более важных дел.
– Все мои важные дела только что утратили всякую важность.
– Отлично. Тогда где и когда?
Я держалась молодцом, пока ехала к Парку пяти религий, где мы условились встретиться. Я наглоталась успокоительного. Обратного пути нет. Если мне удалось справиться с подступающими слезами и истерикой, то смогу сделать и все остальное. Смогу подвести черту.
Но, когда я увидела Боунса, дожидающегося меня возле озера с кувшинками, мне пришлось ухватиться за ствол дерева, чтобы не упасть. Это снова был он – тот, кого я встретила в Африке. Тот, кого я любила. Мягкий, сияющий взгляд. Простая белая футболка и легкая куртка на молнии, облегающая широкие плечи. Улыбка на губах, которые я могла бы целовать бесконечно долго. Кто угодно, но не изменник. Кто угодно, но не убийца. Освещенный последними лучами солнца, Боунс держал в руке цветок кувшинки. Огромный розово-белый цветок, который он, по-видимому, только что достал из озера.
Я шла к нему, путаясь в своих ногах. Заметив меня, он поспешил навстречу. Не Сэм Оушен. А мой Боунс. Это его, а не Сэма я обняла так крепко, будто делала это в последний раз. Это его я стала целовать, как ненормальная, а не Сэма. Это ему, а не Сэму, я позволила утешать себя.
– Что с тобой? – опешил он и всмотрелся в мое лицо.
– Я просто ужасно соскучилась по тебе. «По тому, кем ты был, каким я тебя знала…»
– Вот он я, – сказал он, вкладывая мне в руки цветок и порывисто прижимая к себе. – Иди сюда…
И так мы стояли, обнявшись, на берегу озера, затянутого листьями кувшинок. Я и Боунс. Я и идеальный, чудесный мужчина, которого на самом деле не существовало. Я и тот, кого я видела в последний раз. И только Бог знал, что мое внешнее спокойствие скрывало бушующее пламя апокалипсиса: внутри раскаленная лава заливала города, внутри меня тайфуны стирали с лица земли целые страны, внутри меня все живое сгорало до углей…
– Где ты его взял? – улыбнулась я, погружая нос в середину цветка.
– Там, – махнул Боунс в сторону озера, где далеко-далеко от берега покачивались среди плавучих листьев короны белых цветов. – Ты застала меня врасплох своим звонком, я даже не успел раздобыть тебе роз, моя Червонная Королева.
– Но ты сухой.
– Пришлось перемещаться по воздуху.
– Боунс! – строго сказала я.
– Ну ладно, ладно, я попросил мальчишку, и он достал цветок.
– Кошмар, ты заставил ребенка…
– Ну, ему уже лет пятнадцать, и пацану наверняка нужны карманные деньги, – невинно улыбнулся Боунс.
Его улыбка – оружие, против которого не устоит целое войско таких, как я. А если к этому оружию добавятся его руки и губы… «Торопись, Скай!»