Главной же проблемой было отсутствие опыта отношений – его у меня не имелось вообще. Я знала, как соблазнить мужчину, как разбудить его тайные инстинкты, но понятия не имела, как сделать его счастливым, как завоевать его любовь и сохранить ее. В искусстве отношений я была так же бестолкова и беспомощна, как Джордан в искусстве есть попкорн так, чтобы он не рассыпался по всей квартире.
Боунс так и не связался со мной. Сколько бы ему ни писала, ни звонила и ни наполняла Вселенную мольбами, я не дождалась ни сообщения, ни звонка. Он был неуловим, как воздух, и неумолим, как океан. Время от времени мне звонила его сестра, но Фиона могла лишь посочувствовать, сообщить же ей было нечего, кроме новостей о продаже виллы. По-видимому, Боунс и с ней избегал общаться.
Шантель развлекала меня, как могла. Кино, кафе, походы по магазинам, где мы накупали кучу шоколада и дешевое вино. А потом уничтожали все это в ее комнате за просмотром самых тупых, дурацких комедий, какими только могла разродиться киноиндустрия. Однажды Шантель даже затащила меня в клуб с мужским стриптизом, но это место ничуть меня не взбодрило. Наоборот, все увиденное показалось мне какой-то нелепой насмешкой над моим горем и одиночеством.
– Эй, в стрип-клубах нужно пищать, свистеть и совать баксы в трусы танцорам, а не шмыгать носом, – сказала Шантель, выводя меня на свежий воздух. – Тебе что, не сказали?
Я шумно высморкалась в поданный платок и попыталась взять себя в руки. Потом сказала:
– Как думаешь, где он сейчас?
– Сидит дома, грустит и бухает по-черному, – тоном эксперта ответила Шантель.
– Или сует баксы в трусы стриптизерше? Одна лишь мысль о том, что Боунс сейчас мог находиться в расстегнутых штанах в компании голых девиц, была как иголка под ноготь.
– Кабаки и бордели – удел нищебродов. А принцы на белых «БМВ» предпочитают страдать в одиночестве: они курят сигары, слушают джаз и красиво напиваются вдрызг.
Я рассмеялась, утирая нос.
– У меня, кстати, есть эксперт в этой области. – Шантель открыла список контактов в своем телефоне, нашла нужный и, нажав вызов, прижала мобильник к уху. – Джордан, а что сейчас в тренде? Пить и страдать в одиночку или стриптиз-клуб? Да? А ты бы что выбрал? Точно? Ага… Да не ори ты так…
Разговор не продлился и минуты.
– Джордан совсем не обрадовался, когда узнал, куда нас с тобой занесло. Мне кажется, он на тебя конкретно запал.
– Как можно запасть на грустную мышь с опухшими глазами?
– На безрыбье и рак рыба, – фыркнула Шантель. – Да шучу я. Ты прекрасна даже с опухшими глазами, Белоснежка.
В один из невыносимо грустных дней Шантель привезла меня к ночному клубу, в котором я уже имела несчастье побывать и который, если верить Лилит, принадлежал Боунсу. Она припарковала машину на Мелроуз-драйв, и мы неловко переглянулись.
– Точно хочешь сделать это? – спросила Шантель.
– Попытка не пытка.
– Дело твое, но, если тот красавчик на «бэхе» и в самом деле твой экс, я бы на твоем месте обождала, пока он поостынет. Не лупи коня горячей сковородкой, как говорит ма. А там, глядишь, он и сам к тебе прискачет.
– Боюсь, что нет.
– Ладно, тогда иди, – кивнула Шантель, нахмурив лоб и скрестив пальцы. – Иди, Белоснежка, – а Гном пока посидит в машине.
Я вышла и, кутаясь на ветру в кардиган, посмотрела на вывеску напротив. Ночной клуб «Гиена». С вывески на меня смотрел скалящийся зверь. Раскрытая пасть – такая же алая, как огонь костра, у которого мы с Боунсом однажды сидели. Глаза – такие же зеленые, как сады Саймонстауна…
Я перешла дорогу и принялась колотить в закрытые двери. Клубы вроде этого не работают днем, но внутри обязательно должен находиться кто-то из менеджеров. Такие популярные заведения требуют интенсивной дневной подготовки, чтобы снова открыться к ночи в подобающем виде. Примерно десять минут ничего не происходило. Потом за массивной дверью послышался шум, и через секунду щелкнули замки.