Я загружала посуду в посудомоечную машину, миссис Даллас готовила ужин, усадив Малютку Джея в разноцветный слинг, Шантель в своей комнате болтала с кем-то по телефону. Судя по обрывкам разговора, долетавшим до меня из-за приоткрытой двери, это было что-то связанное с ее работой. Причем она была Шантель не по душе.
– Миссис Даллас, а кем работает Шантель?
– А что, по ней не видно? Частным сыщиком, – усмехнулась та, прихватывая седеющие пряди заколками.
– В смысле?
– Лучше всех умеет отыскивать проблемы на свою задницу, – проворчала она.
– А, вы шутите…
– Что мне еще остается. Она смышленая девушка, но, видит бог, до матери ей далеко.
– А вы кто по профессии?
– Психиатр.
– Да ну! Ни за что бы не догадалась.
– Да, мы хорошо маскируемся под обычных смертных.
– Надо же… Расскажите что-нибудь из вашей практики? – встрепенулась я. – Наверняка вам есть, что вспомнить.
– Есть, конечно. Но больше такого, что я не прочь забыть.
Миссис Даллас вытащила Джея из слинга и спустила его на пол. Делиться историями из своей практики ей явно не хотелось.
– Тогда, может быть, у вас найдется универсальный совет? Ну, например… насчет того, как не сойти с ума.
– Ты не похожа на психически неустойчивую девушку, Скай. Кажется, сколько бы дров ни наломала, ты вытащишь все на своей спине. Откуда такие мысли?
– Не знаю. Просто иногда мне кажется, что сойти с ума очень легко.
– Это все глупый человеческий взгляд на вещи, – вздохнула миссис Даллас. – Люди склонны во всем видеть преимущественно плохое. Проблемы, неурядицы, пролитый кофе, порванные колготки, штраф за парковку… Спроси у человека, как дела, и он обязательно пожалуется тебе если не на погоду, то на правительство. Если не на правительство, так на цены. Не на цены – значит, на бывшую жену. А то, что у него две руки, две ноги, целая крыша над головой, теплая постель и кредитная карта в кармане, он не помнит. Мы разучились видеть свет, мы ослепли, ходим на ощупь, держась за стены, даже под самым ярким солнцем. Сидим в непроглядной тьме, а тьма поселилась в нас. Множество людей приходило ко мне за чудодейственными таблетками, которые могут вернуть миру краски, а жизни – вкус, притупляют душевную боль, навевают радость. А ведь ни одни таблетки не помогут, пока ты будешь сидеть на заднице и жалеть себя, нацепив черные очки и вперившись в глухую стену.
– А если это не самообман? Что если в жизни действительно все… неважно? Не получается, не складывается. – Я вытащила из-под тарелки салфетку и принялась рвать ее на мелкие кусочки.
– Тогда вот тебе мой рецепт, деточка. Закрой глаза и вообрази себе день, который однажды настанет: совсем старая и дряхлая, ты лежишь в постели и не можешь подняться. Вообрази момент в деталях, почувствуй запах лекарств, шелест непромокаемой простыни, холод, обволакивающий немеющие ноги и руки. Пусть твоя фантазия станет машиной времени. Закрой глаза и побудь там – в комнате с самой собой, старой и угасающей. Ощути дыхание ангела смерти, стоящего у изголовья. Осознай, как мало осталось. И, клянусь, если твоя фантазия постарается на славу, то ты вернешься в настоящее совсем другой – человеком, который больше не переживает из-за всякой ерунды. Будь то дурное настроение или разрыв с бойфрендом. Сравнивай размер проблемы не с прыщом на заднице, а хотя бы с венком на гробовой крышке.
Шантель вошла в кухню, все еще прижимая телефон к щеке.
– Да дома она, Джордан, дома… Куда ей идти… Правда, Белоснежка? Ма тут устроила для нее курс психотерапии. Ужасно весело, ну, ты сам знаешь.
«Бедный Джордан, – подумала я. – Он так и не заговорил со мной ни разу, но, судя по частым звонкам сестре, его капитально накрыло. Надо уезжать, пока, сама того не желая, не вскружила парню голову…»
– Сегодня ее хотя бы не толкали всякие говнюки. Да, Скай? Ты в норме?
– Еще полчаса, и миссис Даллас меня окончательно починит…
– А почему ты, братишка, интересуешься? Запал на нее? Тогда просто приди и скажи ей об этом.
– Шантель, прекрати дразнить его! – взмолилась я.
– Ну нет, я получаю от этого удовольствие.
Я подошла к окну, поворачивая между ладонями чашку. Почему, черт побери, у меня нет ни братьев, ни сестер? Ведь это должно быть так весело. Я глянула вниз из окна, поставив локти на подоконник, и… чашка дрогнула у меня в руках. Я пролила на себя чай и резко втянула в себя воздух.
Внизу, у парадных дверей, положив руку на плечо хорошенькой девушке, стоял Джордан собственной персоной. И… в его руках не было телефона. В его. Руках. Не было. Проклятого. Телефона.