– Приданого, – сухо сказал Графтон. – Она не хотела ее убивать, это просто невежество. Оказалась достаточно умна, чтобы выбирать время, когда меня не было. Признаюсь, мне даже не приходило в голову… Одна из простых придурочных схем, которых только и можно ожидать от этого менталитета. Она хотела, чтобы старая леди периодически болела и чувствовала себя беспомощной, так, чтобы она могла преданно о ней заботиться и получать заслуженную награду. И получала.
Говоря, он смотрел на молодого человека. Летман молчал. Всегда видно, когда кто-то пытается расшевелить свою память. Он покусывал губу, был шокировав и выглядел больным. Мне казалось, что за обвисшей кожей и покрасневшими глазами наркомана я могу разглядеть призрак мальчика с приятным лицом, которого когда-то Графтон втянул в свою орбиту. И мне показалась, что я вижу еще один призрак, подавляемый стыдом – мальчика, освобожденного от бремени. Графтон тоже это увидел.
– Да, награды были. Ты знаешь, как леди могла быть великодушна иногда. Думаю, что большую часть добычи Халиды хранит для нее семья в деревне. Я же сказал, приданое.
Я вмешалась:
– Ради Бога, закройте ее лицо и давайте уйдем отсюда, а то мне будет плохо.
Графтон посмотрел на меня и подчинился, – наклонился над телом и накрыл лицо частью пышного платья. Летман отвернулся и потащил меня за руку к лестнице. Когда мы поднялись наверх, Графтон вышел из кладовки, закрыл за собой дверь, потом подумал о чем-то, опять открыл и бросал хлыст внутрь. Он шумно прокатился по полу. Дверь в жуткую маленькую комнату окончательно закрылась.
Диван принца был в ту ночь просто залит светом. Лампа стояла на закрытом фонтане, который выполнял функции стола посередине нижней комнаты, другие лампы горели в нишах у двери, а высоко на стене двойной факел коптил и добавлял ко всему красный оттенок. Когда Графтон вошел и закрыл за собой дверь, сквозняк заметал пламя факела, запрыгали уродливые тени.
– Ради Христа, держи эту девицу. – Графтон охрип, но вполне себя контролировал, казалось, погрузился в какие-то расчеты. – Если отпустишь, нас немедленно заберут. Видит Бог, мне жаль, что так получилось, Джон. Это чистая правда, что Халида убила старуху и втянула нас во все это, но неужели ты серьезно воображаешь, что я ударил бы ее, если бы она не бросилась на меня с ножом? Как я понимаю, теперь главное – выпутаться из этой заварухи, а не разбираться, что к чему. Поэтому выкинь это из головы и продолжим работу. Да, еще одно… Ты, полагаю, представляешь, что случится, если о чем-то начнет догадываться Насирулла? Придется спрятать тело и придумать, что ему говорить, если он спросит, где она… Господи Иисусе! Кончай на меня глазеть! Что сделано, то сделано. Не притворяйся, что не почувствуешь благодарности, когда будешь свободен как воздух, с шальными деньгами, и безо всякой смуглой чаровницы, повисшей на шее как змея! А для начала помести эту девицу под замок. И быстрее, судя по ее виду, она может отключиться. Засунь ее к парню, тем более идти недалеко.
Я действительно чувствовала себя не слишком хорошо. Джон Летман довел меня до красного лакового кресла. Как только он меня отпустил, мои колени подломились, и я свалилась, пытаясь отогнать холодную дурноту, которая накатывала на меня волнами, сменяясь удушливой влажной жарой. Но это не мешало слышать быстрый обмен фразами над головой. Я пропустила первые слова Летмана, но среагировал Графтон очень бурно:
– Что? Что за чертовщину ты несешь?
– Собирался вам сказать. Парня нет.
– Это невозможно!
– Это правда. Его нет. Ушел. Никаких следов.
Я на минуту вынырнула.
– Браво Чарльзу!
– И он вернется сюда, – сказал Летман, – через час или два и притащит всех, кого ему удастся высвистать.
– Вернется сюда? – Интонации Графтона разили, как молния. – Ты имеешь в виду, что он выбрался наружу?
– Должно быть. Я обнаружил Яссима оглушенным, а главные ворота открытыми. Конечно, он не знал, что девушка у нас здесь, иначе…
– Ты проклятый дурак! И ты время терял! – Так теперь, похоже, квалифицировалась Халидина смерть. – Когда это произошло?
– Недавно, надо полагать. Он разбил кувшин с водой и следы его ног еще не высохли, когда я пошел вас искать.
– Выпусти собак. Давай, немедленно. Он хочет попасть в деревню и не мог уйти далеко. Они его легко поймают, и можешь сказать Насирулле, что не важно, растерзают они его или нет, лишь бы поймали.
– Они, скорее всего, и не прикоснутся к нему. Помните, я рассказывал…
– Какого черта это теперь значит? Ты что ли не понимаешь, что так мы убьем двух птиц одним камнем – уберем Насируллу с собаками из замка, пока все выносим снизу. Собаки парня найдут наверняка, а если Насирулла будет с пистолетом… Его нужно остановить, понимаешь? Яссим, думаю, уже пришел в себя? Давай, приятель, поспеши, оставь эту глупую ведьму, я с ней разберусь. И возвращайся сюда как можно быстрее, помогать доделывать дела.
Летман повернулся, чтобы уйти, но я схватила его за рукав.
– Не оставляйте меня с этой свиньей, ради Бога! Не видите, что у него крыша поехала? Халида, теперь Чарльз… Вы не видите, что и у вас нет никакого шанса? – Я трясла его руку, будто пыталась привести в чувства зомби. – Слушайте, я знаю, что вы делали только то, что он вам говорил. Вы не имеете никакого отношения к смерти Халиды! Если дадите Чарльзу уйти и выпустите меня отсюда, клянусь, буду выступать в вашу защиту и всем скажу…
– Иди, – сказал Графтон, Летман вырвался и удалился. Графтон махнул в мою сторону головой. – Вставай. Пошли.
– Куда?
– Обратно в твою клетку, девочка.
Я вцепилась обеими руками за ручки кресла, так что лак начал осыпаться.
– Туда обратно к ней?
– Ни в коем случае, у нас там дела, ты не слышала? На этот раз попадешь в официальную камеру, но не думай, что выберешься оттуда, как твой кузен.
Я медленно начала подниматься, держась за ручки кресла. Туман в голове рассеялся, и я довольно твердо стояла на ногах, но выглядела, надо полагать, абсолютно безопасной, потому он, очевидно, не предусмотрел моего следующего поступка.
– Вставай, не тяни время. Надо двигаться.
Я начала двигаться. Неожиданно резко выпрямилась и оттолкнула от себя тяжелое кресло так, что оно покатилось по мраморному полу и встало между мной и Графтоном. Побежала в другую сторону, к кровати. Вверх по ступенькам, через помост, вскочила на кровать и сорвала винтовку со стены. Развернулась, не слишком уверенно на мягком, прислонилась спиной к стене и навела на Графтона дуло, прежде чем он успел сделать за мной три шага. Я понятия не имела, заряжено ружье или нет. Скорее всего нет, но Графтон тоже не знал наверняка. А чтобы идти прямо на ружье, надо быть уверенным и даже очень. Ошибка будет последней.
Он остановился, в чем я не сомневалась.
– Опусти эту глупость, она не заряжена.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
Совершенно неожиданно гончие залаяли во дворе. Очевидно, Насирулла отпускал их в нелепой надежде, что они растерзают Чарльза. Я засмеялась Графтону в лицо.
– Тогда идите сюда и возьмите меня, – предложила я.
Он не шевельнулся. Я опять засмеялась и, держа ружье в полной готовности, взялась рукой за стену, чтобы сойти с кровати. И неожиданно все началось опять. Волна жара, озноб, пот, тяжелое дыхание… Я схватилась за складку полога и повисла на ней, смутно осознавая, что винтовка опустила дуло куда-то вниз. Графтон шагнул в мою сторону, где-то очень громко лаяли собаки, и кто-то кричал.
Я взяла себя в руки, но слишком поздно. Он уже добрался до меня, выхватил винтовку из рук, проверил пустой магазин, забросил бессмысленное оружие под кровать, гнусно ударил меня по голове, я полетела с безумным ускорением и приземлилась поперек кровати. Серая кошка, отчаянно шипя, вырвалась из-под одеял, как стартовавшая ракета, и пролетела не то чтобы в сантиметре от меня, а провела всей своей шерстью по моему лицу.