Вошла Людочка, принесла на подносе чай и печенье.
— Вы согласны со мной?
— Да, я полностью согласен с вами и сам хотел высказать вам те же самые мысли.
— Спасибо, Людочка.
Секретарша ушла.
— Рад, что мы тут сходимся! — Владимир Алексеевич посмотрел на часы. — Ну что же, Президент нас ждет, он мне доверяет в моем выборе, и я надеюсь, что я в вас не ошибся.
— А я хочу вас заверить, что постараюсь оправдать ваше доверие, — заверил премьера Санин.
— Еще один щекотливый вопрос. — Белов выдержал паузу. — Президент может спросить, поэтому вы должны быть готовы к нему. Этот средневековый замок рядом с Барвихой — он как бельмо на глазу. Чего это вы так? Журналисты в первый же день начнут драть вас за уши!
Владимир Алексеевич засмеялся.
— Дело в том, что… — начал Санин, но Белов его перебил:
— Поймите, я не против, чтобы богатые люди строили себе такие хоромы, и когда вы были банкиром, то никто даже не заикался, но теперь, как говорится, любое лыко в строку.
— Кстати, деньги давал дочери не я, — усмехнулся Санин. — У нее есть дед, он долгое время проработал в ГАИ, причем постовым на серьезных трассах и скопил себе немалое состояние…
Белов нахмурился.
— Да, мне уже докладывали о нем. Я министру сказал, чтобы он по-тихому проводил его на пенсию. Вы не будете возражать? Как-никак, и эти вопросы будут вас отчасти касаться.
— Не буду, — ответил Виталик.
— Вот и договорились! Поехали!
Они поднялись. Санин облегченно вздохнул.
— Не волнуйтесь, все будет в порядке! — улыбнулся Белов.
Станкевич с Кузьмой продолжали завтракать. Кузьма ел, как всегда, много, с аппетитом, причмокивая, а Геннадий Генрихович еле проглотил бутерброд с осетриной и выпил полстакана фруктового чая.
— Где же наши ребятки засветились? — снова озаботился Кузьма. — Если в роще, где они труп закапывали, это хреново, могут затребовать их через Интерпол. А если в кассах, то тогда еще ничего. Подумаешь, попросили Клюквина подвезти, это не факт.
— Съезди в кассы и узнай.
— Сам не поеду, это опасно. Да и фотографии нужны. Хотя есть один вариант. У моего приятеля там одна девчонка работает. Разузнаю через нее. — Кузьма проглотил многослойный бутерброд с маслом, ветчиной, сыром и зеленью в два приема.
Зазвонил телефон. Станкевич, сидевший до этого в напряжении, схватил трубку.
— Они поехали к Президенту, — доложила Людочка. — Беседовали сорок минут. Вышли оба сияющие. Премьер представил Санина как будущего заместителя, попросил любить и жаловать. До этого я приносила им чай и слышала, как твой Санин сказал, что во всем согласен с Беловым. В чем конкретно, я не расслышала. Но то, что они обо всем сговорились, это ясно, и, видимо, вопрос с Президентом согласован заранее. Я тебя поздравляю.
— Мы увидимся?
— А ты все еще хочешь? — вопрос прозвучал кокетливо, Людочка сама хотела этого больше всего.
— Конечно.
— Тогда да.
— Когда за тобой заехать?
— Я заканчиваю в шесть-полседьмого. Если буду задерживаться, позвоню.
— Коля подъедет, ты его знаешь.
— До встречи. К тому времени будет все уже известно.
— Целую.
Он положил трубку. Несколько секунд напряженно молчал. Ему хотелось знать, о чем они сговорились. Неужели Санин дал согласие проводить в жизнь программу деприватизации? А может быть, он специально вчера пошел на обострение? Чтобы легче потом было оправдаться?
— Санин в полном порядке? — заинтересованно спросил Кузьма.
Станкевич кивнул.
— Смотри-ка, как мужик пошел. Надо спешно играть мировую.
— Успеется. Пусть заглотит поглубже свой вице-премьерский крючок, — усмехнулся Станкевич. «Ничего, — подумал он, — тот компромат, который у меня есть, заставит его снова быть послушным! Или он исчезнет, как другие».