Тишина. Пауза.
(Прошелся из угла в угол.) У Запорожца в Петербурге нет родных. Надо подыскать «невесту». У Ванеева слабые легкие — прислать теплые сапоги. И главное — «Союз борьбы» должен бороться. Через Надю, через Бабушкина будем руководить и отсюда… (Садится, из хлебного мякиша лепит «чернильницу».) Написать листовку. Озаглавим так: «Царскому правительству». Затем — брошюру о стачках и проект Программы. И книгу… (Подошел к двери, слушает.) Ну-с, господин Кичин, посмотрим — кто кого. (Пишет.)
Слышны шаги. Потянулся к «чернильнице». Щелкнула фортка, но «чернильница» уже во рту.
Н а д з и р а т е л ь. С Новым годом. Приятно кушать!
У л ь я н о в (давясь). Спасибо.
Фортка закрылась.
Четвертая… (Тихо смеется, покачивая головой.) С Новым годом! Новый, девяносто шестой год. (Наливает в кружку молоко.) Ну что ж, Надя, за встречу!
З а т е м н е н и е.
Г о л о с. Ульянов! На свидание, за решетку!
Клетка с железной решеткой.
С одной стороны к решетке подходит У л ь я н о в, с другой — К р у п с к а я.
К р у п с к а я. Здравствуй…
У л ь я н о в. Смотри мне в глаза. Поверни голову налево. А теперь — направо. Ты. Это не сон?
К р у п с к а я. Тебе очень плохо здесь? В камере темно? Сыро?
У л ь я н о в. Камера? О чем ты говоришь, Надя? Какая камера? (Напевая.) Никакой камеры нет. Есть мой рабочий кабинет!
К р у п с к а я. Не шути.
У л ь я н о в. Буду, буду, буду шутить. Я так рад, что увидел тебя! Я готов скакать козлом. Хочешь?
К р у п с к а я. Не озорничай. А не то я поставлю тебя в угол. Как твой желудок?
У л ь я н о в. О каких пустяках ты говоришь? Я же в санатории.
К р у п с к а я. Володя, не шути.
У л ь я н о в. А чем тут не санаторий? Нет нервной сутолоки…
К р у п с к а я. Раз.
У л ь я н о в. Можно спать сколько влезет…
К р у п с к а я. Два.
У л ь я н о в. Никто не отвлекает от работы…
К р у п с к а я. Три.
У л ь я н о в. А главное — арестовать меня нельзя. А руководить «Союзом» отсюда можно!
К р у п с к а я. Тебя вызывали на допрос?.. Почему ты молчишь?
У л ь я н о в. Вызывали. (Пауза.) Но я… (Крутит пальцем правой руки вокруг пальца левой.) Ясно?
К р у п с к а я. Все распоряжения выполнены. Письма пущены в дело. Текстильщики готовят стачку.
У л ь я н о в. Прекрасно, Ты у них бываешь?
К р у п с к а я. Нет. «Наследнице» запрещено бывать на заводах. Чем ты занимаешься?
У л ь я н о в. Выковываю стальную волю. (Протягивает руку.) Чувствуешь, какая крепкая, прямо стальная! (Оглянулся.) Пишу книгу и Программу партии!
К р у п с к а я. Володя…
За спиной тень надзирателя.
Не верю! Ты всегда был такой лгунишка! Вольдемар, ну прошу, скажи — что самое, самое главное в наших отношениях?!
У л ь я н о в (тихо). Главное — настаивать на созыве съезда. И второе — герр Кофер…
К р у п с к а я. Ну, об этом пресловутом господине Чемоданове я даже и слышать не хочу! Он вел себя странно — путал следы, переменил три квартиры, а потом отдал себя на сожжение… на алтаре госпожи Максимовны!
У л ь я н о в. Туда ему и дорога!
Они смеются от сознания того, что поняли друг друга.
Г о л о с н а д з и р а т е л я. Прощайтесь. Свидание окончено.
У л ь я н о в. Надя, береги себя! (Быстро.) За тобой нет слежки?
К р у п с к а я. Нет.
У л ь я н о в. Ты уверена?
К р у п с к а я. Вполне, Володя.
У л ь я н о в. Смотри, я тоже был уверен!
К р у п с к а я (торопливо). Я рада, что ты весел. Камень с души упал… Прощай. Смотри не переутомляйся. И не порти глаза по ночам.
У л ь я н о в. И мой руки перед едой?
К р у п с к а я. Да! (Уже издали.) Я буду приходить в каждые дни свиданий!
Ульянов один.
З а т е м н е н и е.
Кабинет Кичина. К и ч и н, У л ь я н о в.
К и ч и н. Здравствуйте, Ульянов. Надеюсь, вы все обдумали и этот допрос будет последним. Как вы себя чувствуете?
У л ь я н о в. Благодарю вас. Хорошо.