К л а в д и я Г а в р и л о в н а. Я вот тебе понюхаю. (Подает еду из буфета.) Поешь-ка, милая.
М о ш а р и х а (ест). Меня, бесприданницу, Лука-то за красоту взял. Так и говорил: за красоту беру. Верно, жила я, как сыр в масле каталась. Только души своей — бог свидетель — не испоганила.
С черного хода входит К у з ь м и н.
К у з ь м и н. Ну, Гавриловна, принимай работу. (Увидел Лизу.) Здорова будь, Лизавета.
Л и з а. А ты что тут делаешь, дядя Никифор?
К у з ь м и н. Да вот подрядился в завозне прибрать.
К л а в д и я Г а в р и л о в н а. Прибрал?
К у з ь м и н (берет под козырек). Так точно!
К л а в д и я Г а в р и л о в н а. Ну, садись, чаем напою.
К у з ь м и н. Вода мельницы ломает. Ты уж мне, Гавриловна, чего другого набулькай.
К л а в д и я Г а в р и л о в н а. И этот про то же! Вот греховодники. (Уходит.)
Кузьмин, посмеиваясь, идет за ней.
М о ш а р и х а. Пробочку бы понюхать… Что-то я сказать хотела? А-а, вспомнила… Умирал мой Лука-то, всю правду мне открыл. Слышишь, девушка? Молись, говорит, за меня, Антонида, душегуб я! Троих он, невинных, топором… А я с ним, с таким-то, столько лет прожила, сладости из рук его поганых брала. На деньгах-то кровь людская. А все, что на мне надето, на те деньги куплено. Выходит, и на мне она, кровушка… (Плачет.)
Возвращается К л а в д и я Г а в р и л о в н а.
К л а в д и я Г а в р и л о в н а. Ну что же ты, в самом деле. Пойдем-ка лучше, пойдем…
Уводит Мошариху. Следом идет Лиза.
В гостиную входит К р а с и к о в со скрипкой в футляре. Заглянул в дверь комнаты Ульянова, вынул скрипку, играет.
У л ь я н о в открыл дверь, прислонился к косяку, слушает.
У л ь я н о в (увидев, что Красиков хочет закончить). Играйте, пожалуйста, играйте!
Красиков с большим подъемом закончил пьесу.
(Пожал ему руку.) Как давно я не слушал Чайковского! Спасибо… (Посмотрел на часы.) Ну-с, а вы, батенька, не очень-то точны…
К р а с и к о в. Не моя вина, Владимир Ильич.
У л ь я н о в. Что такое? Шпик?
К р а с и к о в. Три раза одно и то же лицо встретил. Пришлось задержаться.
У л ь я н о в. Правильно. Осторожность никогда не помешает.
Красиков подает лист бумаги.
Гм… (Читает.) Кто писал эту чушь?
К р а с и к о в. А вы не догадались?
У л ь я н о в. Крупицкий. Понимаю… Глумится над социал-демократами, мечтающими создать партию. Но мы создадим ее, создадим!
К р а с и к о в. Знали бы вы, как я с ним разругался.
У л ь я н о в. Что ж, за правду стоит подраться. И вот что, Петр Ананьевич, засучивайте-ка рукава!
К р а с и к о в. Драться? Со мной?
У л ь я н о в. Да, да, прямо на кулачки! (Шутливо колотит Красикова под бока.) Сдаетесь?
Смеются.
К р а с и к о в. Сдаваться без боя? Не хочу! Начинайте.
У л ь я н о в. На примере с Крупицким вы убедились, что ваши доморощенные критики Маркса распоясались. А вы, социал-демократы, сидите сложа руки. Вчера был на диспуте у молодежи. Горячие головы, но заросли дремучим бурьяном. А вы… вы подвигаетесь к ним чуть ли не по-рачьи. Вы знаете, как это называется?
Красиков молчит.
Кустарничество. У вас столько рабочих — железнодорожные мастерские, строители моста. А вы даже не удосужились побеседовать с ними. А не создать ли среди рабочих постоянный марксистский кружок?
К р а с и к о в. Но кто будет им руководить? Ведь вас угонят за горы и леса?
У л ь я н о в (с иронией). И у вас нет другой кандидатуры?
К р а с и к о в. По-моему, нет.
У л ь я н о в. Ай-яй-яй! Какой конфуз! (Вдруг серьезно и жестко.) Ошибаетесь, милейший. Есть!
К р а с и к о в. Интересно, кто же?
У л ь я н о в. Петр Ананьевич Красиков. Да, да, сударь, вы! И никто иной!
К р а с и к о в. Да я…
У л ь я н о в. Согласны? Вот и хорошо. И я верю, что рабочие, которым вы откроете глаза, еще возьмутся за настоящее оружие.
Красиков тихо смеется.
Чему вы смеетесь, милостивый государь?
К р а с и к о в. Удивительно! И это называется — человек приехал в ссылку!
У л ь я н о в. Чепуха! Мы приехали не страдать и охать, а работать, создавать партию. Потому-то я и ехал на свой счет, чтобы побыстрее наладить связи.