К р а с и к о в. А теперь, Владимир Ильич, позвольте мне. Ну, дорогой, держитесь… (Засучивает рукава.) Проходное свидетельство у вас до Иркутска! А вы торчите здесь!
У л ь я н о в. И буду торчать!
К р а с и к о в. А что скажет высокое начальство? «Ага, нарушение! Подать его к ответу! Надбавить ему срок!»
У л ь я н о в. Ну, бог не выдаст, свинья не съест! (Горячо.) Да поймите, дорогой Пьер, что я не мог, не могу уехать, не дождавшись Ванеева и Глеба. Но сегодня они наконец приезжают. Мы пойдем встречать их примерно через час.
К р а с и к о в. Вы узнали точно?
У л ь я н о в. Да… И еще. Я должен, понимаете, должен встретиться с Федосеевым. Здесь, в пересыльной тюрьме. Какой это замечательный человек! Должны же, наконец, мы встретиться.
К р а с и к о в. Ой, боюсь, не кончился бы наш пир бедою.
У л ь я н о в. Да, риск есть. Но в полиции я отметился, а для тюремного начальства меня нет. Я потерялся.
Красиков удивленно смотрит на него.
(Смеется.) Да, да, прямо как в волшебном фокусе — фу! — и меня нет.
К р а с и к о в. Не понимаю, каким же образом?
У л ь я н о в. А вот каким… Ехал я в ссылку на свой счет. Но какой-то растяпа-бюрократ забыл вычеркнуть мою фамилию из общего списка, фамилия есть, а человека нет. Представляете? (Смеется.) И пока идут розыски, пока всюду сыплются запросы, мы с вами можем поработать… Давайте-ка разработаем программу занятий кружка. Идет?
К р а с и к о в. Идет!
Уходят в комнату Ильича.
Входят К л а в д и я Г а в р и л о в н а и Л и з а.
К л а в д и я Г а в р и л о в н а. Опять стучат… И что за дом у меня! Все идут люди и идут… (Уходит и возвращается с И г о р е м.) Вы уж простите старуху, Игорь Михайлович, но я вам выговорю.
И г о р ь. Хорошо, Клавдия Гавриловна, говорите… Лиза…
К л а в д и я Г а в р и л о в н а. Так вот, милый мой… (Увидела, что Игорь смотрит на Лизу.) Да вы меня, меня послушайте… Уж как хотите, сердитесь не сердитесь… вы что отвернулись-то?
И г о р ь. Слушаю, Клавдия Гавриловна.
К л а в д и я Г а в р и л о в н а. Чтоб больше этого не было! Мне этот татарин, или кто там он, как называется, все уши своей музыкой прогудел. Не слушает! Да ну вас! Только слова зря тратить… (Рассердившись, ушла.)
И г о р ь. Я, кажется, ее обидел?
Л и з а. Она отходчивая. И вообще — добрая. Только поворчать любит.
И г о р ь. Мы не занимались уже два дня.
Л и з а. Да.
И г о р ь. Это недопустимо. Согласны?
Л и з а. Согласна. Я вышивала, Игорь Михайлович. Деньги нужны. Но урок я приготовила. Спрашивайте…
И г о р ь. Лиза, я много думал, хотел сказать многое. Но… не могу. (Встал.) Как я ненавижу себя! Когда в Томске профессор при всех оскорбил меня, я хотел ответить, слова кипели в голове. А встал, все смешалось, покраснел и вышел.
Л и з а. А может быть, и не нужно, было говорить? Ведь там были чужие — они бы все равно не поняли.
И г о р ь. Вчера, когда на диспуте выступал Владимир Ильич, мне тоже хотелось сказать… но у меня опять ничего не вышло.
Л и з а. А здесь были друзья. Они и без слов все поняли.
И г о р ь (шепотом). Лиза, я люблю вас, слышите, я могу закричать на весь дом: я люблю вас! На всю улицу, на весь город…
Л и з а. Молчите, Игорь Михайлович, молчите… Я и так все слышу.
И г о р ь. И что же ты скажешь? Промолчишь или просто засмеешься?
Л и з а. Я… я тоже не умею говорить… Сейчас мне молчать хочется. Молчать и слушать, как поет что-то во мне…
Входят У л ь я н о в и К р а с и к о в.
У л ь я н о в (тихо). Знаете, мне почему-то кажется, что нам лучше уйти.
Лиза и Игорь заметили вошедших. Игорь рассматривает иконы.
К р а с и к о в. Ба, знаменитый этнограф изучает сибирскую иконопись?
И г о р ь (смущенно). Я пришел к Владимиру Ильичу.
К р а с и к о в. Опять с частушками?
И г о р ь. Перестань, пожалуйста!.. Я хотел попросить… Мне сказали, что у вас есть брошюра об экономическом содержании народничества.
К р а с и к о в. И ты хочешь ее прочесть? Не может быть — своим ушам не верю.
И г о р ь. Брат все разносил ее. И я, признаться, ничего не понял в его критике. Если позволите, я прочту, может быть разберусь.