Ж е н б а х. И они у вас нашлись, эти препятствия?
У л ь я н о в. Да.
Ж е н б а х. Например?
У л ь я н о в. Весенняя распутица.
Ж е н б а х (смеясь). Ну знаете…
У л ь я н о в (перебивая). К тому же я принял твердое решение ходатайствовать об оставлении меня в пределах Минусинского округа. Кроме того, мои друзья, в том числе и Федосеев, уполномочили меня заявить иркутскому губернатору протест.
Ж е н б а х. Что-о? Протест? О чем же, смею спросить?
У л ь я н о в. О том, что вы, господин Женбах, с молчаливого согласия тюремного инспектора, незаконно содержите в тюрьме административно ссыльных.
Ж е н б а х. Вот как! Протест?.. Ну что же, поезжайте к губернатору в Иркутск.
У л ь я н о в. Иркутский губернатор сейчас находится здесь. Это еще одна причина моей остановки.
Ж е н б а х. Узнали от Крупицкого?
У л ь я н о в. Уведомляю, что телеграммы протеста поданы в Москву и Петербург. Ссыльный Ванеев тяжело болея, и ваш произвол по отношению к нему является преступлением.
Ж е н б а х. Да-а… (Вытирает лоб платком.) Вижу, что вы недаром носили звание помощника присяжного поверенного. Итак, насколько я вас понял, вы явились для сбора подписей под протестом.
У л ь я н о в. Да.
Ж е н б а х. Ну что ж, раз вы, господин Ульянов, встали на официальную ногу, протесты и прочее, придется и нам изменить тактику. Для начала подвергнем вас медицинскому осмотру.
У л ь я н о в. Прежде всего нужно осмотреть Ванеева. Он тяжело болен.
Ж е н б а х (словно не слыша). …А там специальная комиссия под председательством вице-губернатора — да, да, никакие меньше! — с участием тюремного инспектора и с моим участием — да, да, и с моим участием, — решит, как с вами поступить.
У л ь я н о в. А Ванеев?
Ж е н б а х. Не волнуйтесь. Из-под стражи освободим. А уж о болезни — решат врачи. Я, к сожалению, не врач.
У л ь я н о в. Честь имею. (Идет к двери.)
Ж е н б а х. Господин Ульянов…
Ульянов остановился.
Может статься, что ваше желание пребывать в Минусинском округе осуществится. И тогда, согласитесь, волей-неволей нам придется общаться. Целых три года! Как вы определите дальнейшие наши отношения?
У л ь я н о в. В пределах свода законов Российской империи, том четвертый, параграфы…
Ж е н б а х. А короче?
У л ь я н о в. Короче можно определить одним словом: борьба!
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Берег Енисея. Землянка. Утро. Л и з а и И г о р ь занимаются, сидя на завалинке. Из землянки выходит В а н е е в. В одной руке у него утюг, в другой пиджак.
В а н е е в. Лизанька, голубушка, утюг совершенно отказывается гладить. Бастует!.
Л и з а. Господи, да вы же воротник подпалили!
В а н е е в. Разве? Мне думается, что так и было. Впрочем, коричневый оттенок даже лучше. Красивее.
Л и з а. Давайте, я доглажу.
В а н е е в. Нет, нет! Я не эксплуататор. Занимайтесь. Я, кажется, нашел выход… (Уходит.)
И г о р ь. Готовится к комиссии, как к свадьбе…
Л и з а. Неужели его пошлют на север?
И г о р ь. Думаю, брат поможет.
Из землянки выходит В а н е е в в пиджаке.
В а н е е в. Каков? Полагаю — неотразим!
И г о р ь. Прямо как на свадьбу!
В а н е е в. Свадьба будет! Домнушка непременно приедет. Только скажите, Лизанька, Игорек, я очень худой? Желтый. Под глазами круги.
Л и з а. Да нет… Обросли только.
В а н е е в. Это я для солидности. (Надувает щеки и оттопыривает низ пиджака.) Каков?
По берегу идет К р а с и к о в.
Комиссия уже начала работу?
К р а с и к о в. Да.
В а н е е в. Но почему у меня нет вызова?
К р а с и к о в. Крупицкий обещал послать посыльного.
В а н е е в. Странно… (Вынимает из кармана листок.) Друзья, Глеб написал новые стихи…
Все его обступили.
(Читает.)