Швейцария, 20 мая.
Теперь уже устроился на месте, — думаю, впрочем, что не надолго и что скоро опять поеду куда-нибудь.
Природа здесь роскошная. Я любуюсь ею все время. Тотчас же за той немецкой станцией, с которой я писал тебе, начались Альпы, пошли озера, так что нельзя было оторваться от окна вагона.
…Оказывается, — очень дорога здесь прислуга: 25—30 frs в месяц на всем готовом, а кормить-де тоже надо здесь очень хорошо.
Париж, 8 июня.
В Париже я только еще начинаю мало-мальски осматриваться: город громадный, изрядно раскинутый… Впечатление производит очень приятное — широкие, светлые улицы, очень часто бульвары, много зелени; публика держит себя совершенно непринужденно, — так что несколько удивляешься сначала, привыкнув к петербургской чинности и строгости.
Здесь очень дешевы квартиры… — так что я надеюсь устроиться недорого.
Швейцария, 18 июня.
…Я многонько пошлялся и попал теперь… в один швейцарский курорт… Чувствую себя недурно, пансион прекрасный и лечение видимо, дельное… Жизнь здесь обойдется, по всем видимостям, очень дорого; лечение еще дороже, так что я уже вышел из своего бюджета и не надеюсь теперь обойтись своими ресурсами. Если можно, пошли мне еще рублей сто…
Берлин, 10—29 августа.
Устроился я, дорогая мамочка, здесь очень недурно: в нескольких шагах от меня — Tiergarten (прекрасный парк, лучший и самый большой в Берлине), Шпре, где я ежедневно купаюсь, и станция городской железной дороги…
Плохую только очень по части языка: разговорную немецкую речь понимаю несравненно хуже французской.
Насчет того, чтобы надолго остаться здесь, — я не думаю: «в гостях хорошо, а дома лучше». Но пока еще поживу тут, и, к великому моему ужасу, вижу, что с финансами опять у меня «затруднения»: «соблазн» на покупку книг и т. п. так велик, что деньги уходят черт их знает куда. Приходится опять обратиться за «вспомоществованием»: если можно, пришли мне рублей 50—100.
И наконец, последнее: 7 сентября.
…Живу я здесь, дорогая мамочка, все так же… но время подходит уже уезжать, и я начинаю подумывать о разных практических вопросах… Не нужно ли чего-нибудь привезти? Я могу купить здесь всяких вещей в каком-нибудь большом магазине… Может быть, Мите нужны какие-нибудь книги — пусть напишет [может быть, атлас какой-нибудь анатомический или какая-нибудь другая медицинская штука] и Маняша тоже. Если она не имеет ничего в виду, — может быть, ты или Анюта посоветуете мне что привезти ей. Я чувствую, что следует накупить разной дряни…
До скорого свидания. Я так соскучился о вас.
Голос умолк, стук колес затих. В луче света — К р у п с к а я.
К р у п с к а я. …Не правда ли, какие невинные, даже наивные письма? «Природа роскошная», «Прислуга дорога, а квартиры дешевы», «Не накупить ли разной дряни…» Ну что тут могла почерпнуть охранка?
…Я встречала тебя на Финляндском вокзале.
Часть вокзала.
Доносятся звуки подходящего поезда, шум толпы.
С коричневым чемоданом в руке выбегает У л ь я н о в.
У л ь я н о в. Наконец-то! Здравствуй, Надя… Я так тосковал о тебе.
К р у п с к а я. И я…
У л ь я н о в. Правда? (Заглядывает ей в глаза.) Ты похудела… Уж не больна ли?
К р у п с к а я. Я здорова, Володя… А ты… поправился и выглядишь великаном. Как твои дела?
У л ь я н о в. Отлично! (Оглядывается.) Около трех недель пробыл в Швейцарии.
К р у п с к а я (голосом восторженной девицы). Ты видел Альпы! Боже мой, как я завидую тебе.
У л ь я н о в. Да, горы — это прекрасно. (Тихо.) Виделся и долго разговаривал с Плехановым. Он согласен издать сборник «Работник» с нашими статьями.
К р у п с к а я. Володя, это же замечательно! Я так рада.