И л ь и ч. Давно здесь живешь?
П а ш а. Батя в прошлом году привез.
И л ь и ч. У вас большая семья?
П а ш а. Семь ртов. Вот и живут тут. (Вдруг засмеялась.)
И л ь и ч. Ну-ну, расскажи, расскажи, вижу, не терпится.
П а ш а. Бабы у колодца смеялись нынче. Батюшка с учителем все в дурачка режутся. А вчера подрались. Учитель-то батюшку вором обозвал, а тот взял да все карты порвал!
И л ь и ч. Гм… весело время проводят. (Шутливо.) Послушай, Пашенция… Говорили мне люди в Петербурге, что живет у вас архиогромный грамотей.
П а ш а. У нас? В Шуше? Да кто же такой? Звать-то его как?
И л ь и ч. Дмитрий Иванович Ермолаев.
П а ш а. Дедушка Сосипатыч — Ермолаев. Это верно. Только он темный.
И л ь и ч. А родственники у него есть?
П а ш а. Батюшки! Да это же наш Минька!
Минька так надавил на дверь, что она распахнулась.
…Да вот он, Минька, вот!
И л ь и ч. Ага, ну входи, Дмитрий Иванович.
П а ш а (держа Миньку). Чего молчишь? Он, как есть он!
И л ь и ч. А ну, грамотей, читай. (Протягивает книгу.)
М и н я й (водит пальцем, выискивая буквы). А-аз, ве-веди, гла-глагол, д-добро…
П а ш а (хохочет). Вот так грамотей! Смехота!
И л ь и ч. Да, грамотей, прямо скажем, липовый. А хочется тебе, Миняй, научиться читать, писать и считать не хуже любого грамотея?
Миняй молчит.
П а ш а. Да кому же неохота? Мне и то по ночам буквочки снятся.
И л ь и ч. Тогда завтра начнем.
П а ш а. Что начнем?
И л ь и ч. Ученье. Надя прислала все необходимое. Вот… получайте: карандаши, ручки с перьями, по две тетради и букварь. Один на двоих. Чур, не драться.
Паша и Миняй стоят счастливые, не веря своему счастью. Чтобы не стеснять их, Ильич вышел.
М и н я й (рассматривая ручку). А это что за тыкалка? Еще бумагу проткнешь…
П а ш а (листая букварь). Гляди, картинки раскрашенные… Ну что, поверил? Минь, знаешь что…
Но Миняй не слушает ее, он рассматривает ружье.
Ты что это?
М и н я й. Вот это берданка так берданка!
П а ш а. Не трожь, Минька, слышишь?
М и н я й. Мне бы такую…
Паша отняла ружье, повесила на место.
П а ш а. На чужое не зарься. А букварь я себе возьму.
М и н я й. Нет, я!
П а ш а. Я!
Тянут букварь каждый к себе.
М и н я й. Ну и возьми… Не шибко надо.
П а ш а. Минь, знаешь что — давай никогда больше драться не будем. Ладно? А ему… видишь, какой он… ему мы во всем, во всем помогать будем. Ладно?
М и н я й (поглядывая на ружье). Ладно.
Входит И л ь и ч.
И л ь и ч. Миняй, а можешь ты раздобыть толстой сухой коры?
М и н я й. Сосновой?
И л ь и ч. Можно и сосновой.
П а ш а. Сейчас целую охапку принесет. А на что она вам?
И л ь и ч. И будем мы вырезать из коры коней.
М и н я й. Коней?
И л ь и ч. Королей, и королев, и даже слонов! А когда все вырежем, будут у нас шахматы. Ну, это вы потом поймете. Ты на коньках, на лыжах бегаешь?
М и н я й. У меня лоток. Возьму доску обмажу, водой полью, скользит лучше железа.
И л ь и ч. Лоток? Интересно… И знаете что — хорошо бы каток устроить.
П а ш а. А что — можно! Всех ребят созовем, мигом управимся.
И л ь и ч. Значит, решено? (Подает руку Миняю, тот недоверчиво берет.) Ну идите, а я поработаю. Завтра с утра час занятий, вечером — каток. Идет?
М и н ь к а. Идет…
Миняй и Паша идут к двери, Ильич подошел к столу. Паша ушла. Минька быстро снял со стены ружье и юркнул в дверь. Ильич углубился в работу. Входит С о с и п а т ы ч.
И л ь и ч. А-а, Сосипатыч, милости прошу, входите. Значит, сегодня едем?
С о с и п а т ы ч. Как только солнышко сядет, мы и тронемся, гривы-лошади. А ты все пишешь? Ишь, сколько понакатал.
И л ь и ч. Вы, кажется, чем-то расстроены?
С о с и п а т ы ч. Нет, ничего. Ноги не болят. И спина не ноет, слава богу.
И л ь и ч. А душа?
С о с и п а т ы ч. Ох и хитрый ты, парень, не гляди, что молодой. Недаром лоб у тебя, как у архирея.
Смеются.
Душа, Ильич, прямо скажу, — болит. Я ведь мальчонку-то, Миняя, почему Зацепину отдал? Зацепин меня за долги прижал. Ну и надумал я мальчонкой откупиться. Миня, говорю, ты поживи маленько, отведи от меня его гнев, а потом… сбеги!