Б а б у ш к и н. Понятно. А можно в подручные взять Петра?
У л ь я н о в (с улыбкой). Думаю — можно. (Оборачивается к двум рабочим.) Вы, товарищи, помогаете Бабушкину. И, кроме того, руководите группой Александровского завода. Вам, Гуцул, район по Обводному каналу, за Московской и Нарвской заставами.
З а п о р о ж е ц. Добре… Район большой, и я думаю собрать главные силы на Путиловском.
В а н е е в. Конечно, на Путиловском. Ты же там сам работал.
У л ь я н о в. Районные группы раз в неделю должны отчитываться о проделанной работе. На каждом заводе надо выделить одного кружковца. Он будет ответствен за связь с группой и за распространение листовок.
Г л е б. А кого мы пошлем для связи с Москвой, Киевом и другими городами?
У л ь я н о в. Вопрос очень важный. Раньше мы намечали Миногу…
К р у п с к а я. Почему «раньше», а сейчас?
У л ь я н о в. …Кроме того, мы хотели назначить ее «наследницей» — хранить все явки, адреса. А теперь… (Пауза.) Теперь вам ясно, Надя, почему вам нельзя появляться на заводах?
К р у п с к а я. Да. Товарищи, простите.
У л ь я н о в. Конспирация. Это единственная наша защита. Всякие прогулки парами прекратить. Глеб и Зина, вам ясно? В гости друг к другу не шляться.
Кто-то засмеялся.
Друзья, здесь нет ничего смешного. Каждый из нас должен знать, как вести себя на допросах… на случай провала.
Запорожец подходит к столу.
З а п о р о ж е ц. Хлопцы, Старик прав. Только… не надо сегодня об этом. Ну ее к бису! (Берет в руки план.) Хлопцы, гляньте. Так це ж у нас така громада, почище Запорижской сичи!
Все смеются.
Эх, писню бы заспиваты! Глеб, играй!
Глеб играет на гитаре.
В с е (поют).
Свет постепенно меркнет.
Набережная Невы.
Вдали видна Петропавловская крепость.
У л ь я н о в и К р у п с к а я стоят у парапета.
К р у п с к а я. А кто говорил, чтобы парами не ходить?
Смеются.
У л ь я н о в. А я сегодня был в вашем доме. И передал Елизавете Васильевне подарок.
К р у п с к а я. Цветы?
У л ь я н о в (смущенно). Н-нет. К сожалению, в начале зимы цветов достать трудно.
К р у п с к а я. Сюрприз? Любопытно!
У л ь я н о в. Ни за что не угадаешь.
К р у п с к а я. И не пытаюсь. Знаю — напрасно.
У л ь я н о в. Столик. Да-да, маленький круглый столик. Нижняя точеная пуговка единственной ножки… отвинчивается, и в углубление можно вложить порядочный сверток.
К р у п с к а я. Понимаю. Забота о «наследнице» и «наследстве».
У л ь я н о в. Именно. Все связи и явки теперь будешь хранить ты. Все секретное надо переписывать, прятать в тайник, а подлинники — прогретые на лампочке странички — тщательно уничтожать.
К р у п с к а я. Законы конспирации. Понимаю. Ты четыре месяца был за границей, встречался с Плехановым, Лафаргом, Либкнехтом, а мне ни одного письма, ни одной строчки… И все из-за этой проклятой конспирации. (Посмотрела в сторону крепости.) Вглядись и… чуть прикрой глаза.
У л ь я н о в. Прикрыл.
К р у п с к а я. Правда ведь — она похожа на огромного паука… Он шевелит мохнатыми лапами, а его тонкие липкие нити тянутся ко мне.
У л ь я н о в. Ты боишься?
К р у п с к а я. В детстве я боялась темноты. Мать говорила: иди смелее, не бойся, не оглядывайся, помни — я всегда с тобой. И я шла… И теперь так же. Я иду и знаю — я не одна. Теперь у нас есть «Союз», будет своя газета…
У л ь я н о в. Будет партия.
К р у п с к а я. Будет! Как радостно слышать — партия… Наш устав должен звучать как клятва. Главный девиз: один за всех, все за одного.
У л ь я н о в. Хорошо. А дальше?
К р у п с к а я. Тот, кто проговорится о существовании «Союза», кто не исполняет в точности своих обязанностей и поручений, — изменник.
У л ь я н о в. Согласен. А еще?
К р у п с к а я. Каждый из нас клянется широко распространять наши идеи, вовлекать все новых и новых членов.