«Каким же должен быть волчара? С теленка ростом, не меньше…»
Смоляне цокали языками и опасливо поглядывали на ближний лес. Добрян ругался в полный голос, не стесняясь даже проснувшегося брата Жоффрея. Охранник обещал волкам, которые утащили его любимцев, кары одна страшнее другой, не задумываясь, каким образом приведет свой приговор в исполнение.
– И охота попусту орать, – шепнул старший купец на ухо Никите. – Близок локоть, да не укусишь… Думал бы лучше, как обоз теперь оберегать без помощников.
– Лаек жалко, ничего не скажешь, – добавил Гладила. – Только кто нас пожалеет, если следующей ночью волки совсем страх потеряют?
До Смоленска оставалось добираться каких-то три дня. Пропасть по глупости перед самым домом не хотел никто.
Запрягая лошадей, купцы и возницы не шутили, как обычно, не обменивались прибаутками. Ожидание будущей ночи в окружении десятков волчьих стай напрягало всех. Того и гляди прорвет, тогда не только до ссоры и ругани недалеко, но и до мордобития.
Один лишь Вилкас остался верен себе. Едва взгромоздившись в седло, вытащил канклес и запел о девушке, которая посадила лен, а теперь собирается его теребить, потом мять, прясть, ткать полотно и так далее, пока не сделает рубаху своему любимому.
Стая снегирей, взметая искристую пыль, сорвалась с ветвей.
Мышастый под Никитой шарахнулся на обочину, захрипел. Парню стоило немалого труда вернуть его на дорогу.
Де Тиссэ, пробормотав что-то под нос по-франкски, пришпорил коня и галопом проскакал в голову обоза.
Улан-мэрген прижал ладони к ушам, закатывая глаза.
Вилкас, заметив его полный отчаяния взгляд, только подмигнул и растянул губы до ушей.
Пронзительный вой, раздавшийся из чащи, заставил литвина замолчать на полувздохе и озадаченно вытаращить глаза.
Заржали лошади, вырываясь из постромок.
Конь под Никитой встал на дыбы так, что седоку пришлось двумя руками схватиться за его шею, дабы не вывалиться из седла. Чубарый Вилкаса прижал уши и рванулся в сторону.
Возницы закричали, натягивая вожжи.
Одни сани подались назад, наваливаясь на идущие следом. Хрустнула оглобля. Гладила, вскочив на ноги, заорал что-то зло и неистово, размахивая кулаками.
А из лесу на дорогу выплеснулась толпа голосящих, рычащих, размахивающих дубинами людей.
Никита, вцепившись в поводья двумя руками, боролся с конем, порывающимся сбросить его и умчаться куда глаза глядят. В голове билась одна мысль: «Достать клинки и сражаться!» Но как это сделать, если мышастый, словно обезумев, бил задом и хрипел, выбрасывая клубы пара из распяленного удилами рта?
Время будто остановилось.
Нападающие, одетые в рванье и облезлые шубы мехом наружу, налетели на сгрудившиеся сани.
Замелькали дубины.
Купцы ответили кистенями и палицами.
Добрян, привстав на стременах, наотмашь рубанул по шее ближайшего к нему врага. Широким веером брызнула кровь.
– Босеан!!!
С этим кличем брат Жоффрей врубился в рычащую толпу. Рыцарь бросил повод и сжимал эфес меча двумя руками.
– Non nobis Domine, non nobis, sed nomini Tuo da gloriam!!!
Улан-мэрген перепрыгнул с седла на кучу товаров, высящуюся на санях, и пытался натянуть тетиву на лук. Петля все соскальзывала и соскальзывала, не слушаясь трясущихся пальцев.
– Бей-убивай, друзья!!!
Вилкас направил коня прямо на врагов. Одного свалил ударом палицы, двое попали под широкие копыта чубарого.
– Прыгай! Прыгай! – кричал ордынец.
«Куда прыгать?» – не мог сообразить Никита. Тут и так все усилия прикладываешь, чтобы не свалиться. Да еще, кажется, нога в стремени застряла!
– А-аргх! – Оскаленная морда, которую трудно было назвать человеческим лицом, появилась у самого колена Никиты. Скрюченные пальцы потянулись, чтобы схватить парня за полу. Он отмахнулся кулаком, не выпуская повода. И тут старания мышастого увенчались успехом. От сильного толчка ездок нелепо взмахнул руками и полетел в снег.
Глава пятнадцатая
Грудень 6815 года от Сотворения мира
Смоленская дорога, Русь
Небо приблизилось и вновь стремительно отдалилось. Заснеженные ели смазались, будто сорвались в стремительный бег.
Еще не долетев до земли, Никита понял, что правая нога так и не высвободилась из стремени, и испугался по-настоящему. В считаные мгновения он представил себе, как волочится за конем, как крепкие, гладкие копыта на каждом прыжке бьют ему в грудь, живот, голову, как ломаются кости, лопается череп, как кровь его горячими каплями падает на снег…