– Не забывай, что железная птица боится молний, но не всегда погибает при встрече с ними.
Если бы за каждый раз, когда Зинон удивлялся сегодня ему давали золотую монетку, он бы уже накопил на породистого коня. В очередной раз вытаращившись на командира, он едва подавил желание покрутить пальцем у виска, решив, что всё-таки заехал в него молнией, и поймал взгляд, полный твердости и здравомыслия. Это напрягло особенно сильно. Решив, что с него хватит, Зинон отсалютовал и был таков. Он ни за что не собирался признаваться, что всерьез забеспокоился о командире и просчитывал, как бы скорее сбегать в столицу и вернуться.
Просто, чтобы удостовериться, что всё было в порядке.
И командир – этот упрямый старик – не сошел с ума.
– С каких пор командир умеет накладывать такие сложные чары? – подумал Зинон, собираясь и оглядывая тубус снова. – И что на самом деле в этом послании?
Ответов не было. Зато было важное задание, которое не терпело промедления, и Зинон, в последний раз посмотрев на гарнизон, вспышкой метнулся прочь.
Глава 2
Гарнизон остался позади.
Зинон мчался быстрее ветра, в один миг преодолевая такие расстояния, какие обычно проезжали верхом за несколько часов. В рюкзаке тяжелым грузом лежал тубус – послание, которое нужно было доставить несмотря ни на что и которое занимало все мысли. Если бы тревога, наполнявшая душу, обрела форму, то она превратилась бы в ярмо, висящее на шее. С каждым шагом, что отделял Зинона от гарнизона, бежать становилось труднее. Не физически, ведь он поглотил уже третью молнию, наделившую его силой, а морально. Хотелось остановиться. Повернуть назад. Удостовериться, что гарнизон выстоял.
Однако нельзя было.
Командир дал четкий приказ: за семь дней доставить послание в столицу, чего бы это ни стоило. Как хороший солдат, Зинон собирался исполнить долг. Пусть даже до сих пор оставалось загадкой, что было в послании, откуда оно взялось и к чему была такая срочность. Впрочем, эти вопросы меркли перед другим: что заставило командира солгать? Дважды.
В начале сражения его карманы были пусты, а тубус едва ли мог потеряться в складках ткани. По всему выходило, что послание появилось уже во время боя, но гонцы не пребывали к дозорной вышке, и в этом Зинон не сомневался. К ней в целом никто не подходил, особенно после того, как крыша разлетелась в щепки от удара молнией. Единственными, кто находился поблизости, оставались демоны: ящеры, птицы и та гарпия. Но, не могли же они передать командиру тубус? И, даже если предположить, что старик настолько спятил, что принял его, то почему велел принести это в столицу? Причем не кому-нибудь из генералов, а лично королю.
Думать о том, что командир якшался с демонами, ещё не доводилось. Зинон знал его много лет. Практически всю сознательную жизнь, и никогда не замечал, что тот жалеет тварей, общается с ними или щадит. Напротив, командир рубил их больше, чем кто-либо другой, и этим подавал хороший пример остальным защитникам гарнизона. Глядя на него, новобранцы набирались храбрости, а старшие товарищи – стойкости. Нет. Командир не мог связаться с тварями, поэтому появлению тубуса нужно было найти другое объяснение.
Отдельно Зинон хотел задать ряд вопросов о его последних словах. К чему командир вспомнил сказки о железных птицах? Да, он рассказывал их несколько раз, когда Зинон только попал в академию и его на лето ссылали в тихий гарнизон. В то время он уже не виделся с родителями, ведь, по словам наставников, опасно было отправлять его в деревню тогда, когда его сила начала пробуждаться. Молнии обладали собственным нравом, поэтому он мог ненароком ранить кого-то. Идеальным решением для всех стала ссылка. Принудительное поселение на лето в гарнизоне, где за ним приглядывали солдаты и командир Илон, который не пытался заменять ему отца и мать, но порой опекал. Не то из жалости, не то по приказу.
Иногда, в особенно жаркие летние ночи, когда Зинону не спалось и он выходил посмотреть на звезды, командир присаживался рядом и что-то рассказывал. Иногда это были легенды о лесе Корсона, иногда – сказки о технике, а иногда – поучительные истории. Зинон слушал вполуха, тоскуя по дому, но кое-что врезалось в память. Словно наяву, он увидел огромных птиц, лишенных перьев, чьи крылья оставались неподвижными столько, сколько сами чудовища держались в воздухе. У них не было глаз, только стеклянная пластина, и не было внутренностей – лишь механизмы. Как они питались, как размножались и откуда пришли, никто не знал. Единственным, что сквозило в сказках, было то, что птицы враждовали с людьми.
Зинон нахмурился, снова думая об этом, и его осенило. Должно быть, командир хотел преподать урок: замаскировать совет сказкой, чтобы он сам догадался о чем-то и лучше усвоил знание. Наставники в академии иногда так делали. Правда, командир выбрал не лучшее время для головоломок, и Зинон меньше всего хотел сейчас разгадывать их.