Их оружие было ужасным.
Таким же разрушительным, как худшее проявление магии.
Было до смешного удивительно, как много общего оказалось у двух народов, которые никогда не пересекались, но могли разнести планету в клочья собственными руками.
Глава 14
— Корсон!
Едва стих грохот, как Зинон бросился к нему вспышкой, и схватил за плечи, поддерживая. Вокруг всё пылало. Остатки барьеров падали с неба, разбиваясь о землю, а люди, ошеломленные, начинали шевелиться, выбираясь из-под завалов. Воцарилась хрупкая тишина. Её нарушал лишь треск горящих деревьев и тяжелое дыхание бойцов. Солнце вновь пробилось к Эйтвену, поэтому Зинон перестал сиять, словно путеводная звезда, но в отличие от остальных не стал осматриваться, оценивая разрушения, а сосредоточился только на Корсоне.
— Вы ранены, — воскликнул он. — Я приведу лекаря.
— Стой, — хрипло велел Корсон, схватив его за руку. Кровь потекла по его лицу, крупными каплями устремляясь вниз, на одежду и брусчатку. — На это нет времени. Они могут выстрелить снова.
— Мы всё равно не справимся, если вы умрете. Белет! — крикнул Зинон, зная, что та услышит. — Следи за техниками.
— Сделаю, — раздалось откуда-то со стены.
Зинон огляделся, выискивая кого-нибудь из лекарей, пока Корсон молча поджимал губы. То, что он не настоял на своем уже доказывало, насколько плохо он себя чувствовал. И без того бледный, сейчас маг выглядел почти серым. Он тяжело дышал, руки тряслись, а лицо сморщилось в болезненной гримасе. У него не было внешних ран, но использование древней магии не прошло даром, и Зинон опасался худшего. Даже с тысячелетним опытом Корсон имел все шансы умереть от истощения.
— Держитесь, я сейчас вернусь.
Не дождавшись реакции, Зинон метнулся в сторону, появляясь перед целительницей преклонного возраста, и схватил её, не дав даже пискнуть. Женщина опешила. Однако, увидев Корсона, приступила к делу с таким рвением, которое мог показать только человек по-настоящему любящий свое дело. Пока она хлопотала, открывая бесчисленное число баночек с зельями, Зинон нашел время осмотреться. Сердце всё ещё колотилось в горле, а кожа слегка мерцала, и всё это усилилось, стоило оценить масштаб разрушений.
Эйтвен почти рухнул.
Несмотря на то, что снаряд не попал в город, ударная волна и пламя обрушились на него, словно стихийное бедствие. Многие дома разлетелись на камни и щепки. Деревья вспыхнули. Десятки людей застряли под обломками или погибли. Отовсюду раздавались стоны раненых, отрывистые команды старших и беспокойный клекот демонов, оставшихся на посту. Рваные куски барьеров, принявших на себя удар, постепенно разламывались, обнажая беззащитный город. Магические символы, что висели в небе, почти полностью пропали.
Это было печальное зрелище. Вступая в бой, Зинон надеялся, что им удастся отбросить техников с меньшими усилиями, но их последний выстрел показал, что их нельзя недооценивать. Оружие, в котором не содержалось ни капли магии, било так же мощно и разрушительно. Наверняка существовало и нечто более ужасное, и Зинон не хотел бы увидеть это воочию. Сражение, в котором стороны обменивались настолько сильными ударами, могло поставить существование всего мира под угрозу. Эту войну нужно было закончить как можно скорее.
Поток мыслей нарушился, когда прилетела Белет.
— Они приближаются, — сказала она.
— Среди них есть люди? — спросил Корсон, проведя рукой по лицу и стирая кровь.
— Думаю, да. Часть из них в тех странных повозках, а другая — в железных птицах.
— Хорошо. Тогда приготовьтесь.
Корсон, опираясь на посох, медленно встал, и Зинон поддержал его, помогая сохранить равновесие.
— Поднимайте на ноги всех магов, кого сможете, — велел он. — Пора заканчивать.
Зинону всё ещё не нравился план, но он придержал мысли при себе и прикинул, сможет ли вытащить Корсона с линии огня, если ничего не сработает. Сможет. У него осталось достаточно сил для нескольких быстрых перемещений даже с дополнительным грузом, но о полноценной битве речи не шло. Защищая Эйтвен, он изрядно устал. Это же можно было сказать о других бойцах: все, кто мог колдовать, едва стояли на ногах, а остальные приходили в себя после разрушений. Сейчас город был легкой мишенью, и это одновременно было и плохо, и хорошо.