Зинон с восхищением следил за перепалкой, едва не пронося вилку мимо рта, и гадал, пойдет ли в этот раз в ход скалка. Хозяйка разила наповал. Ей бы с демонами сражаться, а не пирожки печь, она бы показала этим тварям небо в алмазах. Хотя и супруг не отставал. Как железная крепость, он отстаивал свое мнение, ни на шаг не отступая, и его аргументы звучали так убедительно, что на них хотелось лишь кивать, приговаривая: «Да-да, хорошо сказано!».
Опуская тот факт, что предметом спора оказалось тщедушное на вид тельце Зинона, обед прошел хорошо. Раньше его задело бы подобное обсуждение, но сейчас он отлично знал свои пределы сил. Даже если у него не было огромных мускулов и двадцати кубиков пресса, как у придурка Ланса, он был хорош собой. Сравнивая его с Корсоном, хозяйка не врала. По описаниям из легенд, они действительно были похожи, и острые языки периодически бросали в спину, что Зинон был не то перерождением колдуна, не то его потомком.
– Так, Агги, не делай глупостей, - сказал хозяин, когда та всё-таки взяла скалку.
– Сожми зубы, дорогой.
– Агги!
БАХ!
В противостоянии взглядов снова победила грубая сила.
Зинон опустил голову, чтобы никто не заметил лезущую на лицо улыбку, когда хозяин таверны, пораженный мощной атакой, пытался подняться с пола, а его супруга, точно верховная жрица храма рукоприкладства, сурово кивала. На этом спор окончился. Так и не придя к общему мнению, они разошлись и через пару минут снова болтали, как ни в чем не бывало. Такие потасовки случались часто, поэтому постояльцы относились к ним с юмором, а приезжие – с ужасом. Зинон находил это забавным. Его родители, кажется, не были такими яркими, и в целом избегали споров. Но память подводила Зинона, ведь он слишком давно не был дома, да и не стремился возвращаться туда.
– Спасибо за угощения, – сказал он, расплачиваясь. – Могу я занять комнату на пять часов?
– Конечно, милый, - улыбнулась хозяйка. – Вот ключик.
Зинон посветлел лицом.
– Если не трудно, разбудите, как выйдет время.
– Положись на меня, – хозяйка потрепала его по волосам, скользнув по плечу, а затем притянула к себе. – Запрись изнутри, – прошептала она. – Не нравятся мне эти вояки. Уж больно странно глядят на тебя.
Очарование таверны испарилось, и Зинон едва подавил желание обернуться на мужчин. Вместо этого он только кивнул, тихонько поблагодарив хозяйку за предостережение, и пошел к лестнице, чувствуя, как лопатки прожигает чужой взгляд. Впрочем, ничего страшного не произошло. Никто не напал, даже резкое слово не бросил, Зинон спокойно дошел до комнаты и, запершись, завалился на кровать. Он обнял рюкзак, намотав лямку на руки так, чтобы не получилось тихо достать его, и мгновенно уснул.
Несмотря на то, что молнии давали огромную силу, они требовали соответствующую плату. После череды прыжков требовался отдых, ведь в противном случае мышцы начинали отказывать, а разум – заволакиваться туманом. Пока Зинон умел поглощать только три молнии подряд, но с четвертой приходила боль. Спазмы. Судороги. Его колотило, бросало в жар и холод, и не было лекарства, чтобы уменьшить отдачу, поэтому он старался не доводить себя до истощения и даже во время самых важных поручений находил минутку, чтобы позаботиться о себе.
Мирная таверна с добрыми людьми была отличным местом. Зинон спал, набираясь сил, и снова, как и всегда после поглощения трех молний, ему явился странный сон. Всё в нем потонуло во тьме, и лишь изредка вспыхивали разноцветные искорки. Они кружились, словно снежинки в метель, и исчезали, стоило коснуться их крохотными ручками. Отовсюду доносился шепот, то нарастающий, то притихающий. Иногда удавалось выхватить несколько фраз:
– Какая сила…
– Он поведет их в бой...
– Слишком опасно, нужно прекратить.
– Трус! За ним будущее, и мы оба это знаем.
– Он просто уничтожит всех нас.
Незнакомые голоса смешивались, перебивали друг друга и поглощали, точно два бойких ручейка, попавших в одну речку. Зинону казалось, что он ходит между ними, как потерявшийся ребенок, цепляясь то за одну штанину, то за другую, но увлеченные спором, те не замечали ничего. Было холодно. Одиноко. Хотелось сесть и, обняв руками колени, горько заплакать. Однако Зинон не позволял себе подобного, ведь он был бойцом, магом, мужчиной. Такие люди, как он, не плакали, пусть даже сами ещё под стол пешком ходили. Что бы ни случилось, он должен был оставаться сильным. Стойким. Как…