Я понятия не имею, равноценен ли плащ серебряному, но какая мне сейчас разница? Если я всё-таки сдохну — плащ мне в могиле без надобности. А если выживу и выкарабкаюсь — окажусь при звонкой монете.
— Идет. Заберу его из твоей комнаты, когда окочуришься, — он наконец жмет мою руку, закрепляя пари.
Хочет тут же выдернуть ладонь, но я не отпускаю.
— Так как тебя зовут? — повторяю вопрос.
— Симон Тренг, — недовольно буркнул парень, вырывая руку. — Ранг — Бегун.
Я отпускаю его, и он топает прочь. Выходит, Новики со временем вырастают в Бегунов? Очень на то похоже, берем на заметку.
Моя группа всё это время стояла парализованная, не сводя с меня ошарашенных глаз, пока Линария резко не встряхнула светлой головой, приходя в себя:
— Вашу мать! Чего застыли⁈ Живо к западной стене, бегом!
Я пропускаю вперед этих ретивых «бегунов», пристраиваясь в самом хвосте и сразу же начиная отставать. Мы выбегаем из подвальных этажей. У высокой западной стены уже собралось около двух десятков Новиков — две полноценные группы, переминающиеся с ноги на ногу в ожидании мастера.
— О, глядите, свиненок все-таки приперся! — раздается знакомый издевательский голос.
Битч буравит меня злющим взглядом. Плечо ему в лазарете каким-то чудом подлатали — никаких бинтов не видно. Однако двигается он слегка неестественно, словно левая сторона тела внезапно одеревенела.
Остальные Новики, кроме моих ребят, дружно заржали, а я испытал облегчение. Если бы кто другой меня осмеял, мне пришлось бы соображать, как реагировать. А тут — старый знакомый, который вчера пускал пузыри в канаве. Ему бы по-хорошему сейчас молчать в тряпочку, ведь, пытаясь унизить меня, он лишь напоминает всем, кому именно он вчера с треском проиграл.
Я останавливаюсь в паре шагов и с деланным удивлением рассматриваю его:
— Надо же, мастера-медики уже поставили тебя на ноги? — морщу нос. — Оперативно. Но, судя по запаху, они забыли вычистить из твоих ушей грязь из канавы?
Теперь засмеялась моя группа, да и в чужих рядах послышались смешки.
— Что ты вякнул⁈ — Битч чуть не задохнулся от ярости, дернувшись в мою сторону, но тут же скривился из-за скованного плеча.
— Не слышишь? — я сочувственно на него смотрю. — Сильно, похоже, забились.
Новый взрыв хохота. Битч с красным лицом рычит:
— Жирдяй! Да я тебя сейчас!..
Он делает шаг, но тут Линария вдруг подается вперед, заслоняя меня:
— Не смей приближаться к моей группе, Новик! — звонко чеканит она.
Битч осекается и растерянно тормозит. Связываться с ней он явно не хочет. Ее-то благородные родители наверняка живы.
— Слушай, Дизринг, этот жирдяй же просто балласт, — Битч пытается сдать назад и примирительно вскидывает руку.
— Сказал Новик, которому пора прочистить уши, — бросаю я в сторону, вызывая очередную волну смеха.
Битч, багровый от унижения, яростно орет что-то неразборчивое, но назревающую драку прерывает раскатистый бас:
— Три группы в сборе? Отлично, Новики!
Из-за угла выруливает крепкий, как дуб, мужчина в простой холщовой кофте и штанах с завязками.
— Я — мастер Грон. Каждое утро вы бегаете со мной пятнадцать километров, — он небрежно кивает на часы на башне, стрелки которых показывают пять пятнадцать. — К шести тридцати все обязаны вернуться в Училище. Кто не успел — получает штрафной круг после ужина. Затем полтора часа силовой физподготовки тоже со мной. Ну а там уже, если выживете, завтрак, хах. Все уяснили? Бегом марш!
Он срывается с места и ныряет в распахнутую калитку, три группы несутся следом. Моя десятка бежит последней, ну а я, ожидаемо, замыкаю процессию. Утоптанная тропа за стеной, огибающая холмы, словно создана для кроссов, утренний воздух приятно холодит легкие. В своем старом, тренированном теле я бы принял эту пробежку за чистый кайф. Но сейчас?
Дикая одышка, режущая боль в правом боку. Это тело совершенно не готово к таким нагрузкам.
Краем глаза замечаю, что из восточной, южной и северной калиток точно так же выбегают другие группы за своими мастерами. Около сотни Новиков грамотно поделили на «классы» по тридцать человек. Разумно.
Третий километр уже точно позади. Я начинаю по-настоящему задыхаться. Сердце колотится где-то в горле, вкус железа на губах, я уже критически отстаю от остальных. Линария то и дело оборачивается на меня, озабоченно поджимая губы. Тимур, Дима и Кира бросают тревожные взгляды. А Битч, бегущий в соседней группе, не скрывает откровенного злорадства.
⚠️ [КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]