Стиснув зубы, я подтягиваю бритого к самому краю.
⚙️ [ПОПЫТКА ИНИЦИАЛИЗАЦИИ… ERR_0×9A4]
Анализ среды: Экстремальная кинетическая нагрузка.
Запуск протокола адаптации…
[ОШИБКА: Отсутствует базовый профиль Пути]
⚠️ [ВНИМАНИЕ: Аппаратный конфликт]
Зафиксирована аномальная вибрация ядра (Пульсирующая мана). Риск разрыва проводящих путей при интеграции.
Статус: Установка прервана. Переход в аварийный спящий режим.
Непонятные сообщения игнорирую. Бритый цепляется за берег, выбирается наверх и тут же разворачивается, чтобы помочь мне тащить остальных. В четыре руки дело идет еще быстрее. Выдернув из воды замыкающих девушек, я наконец и сам с тяжелым кряхтением выбираюсь на сушу и упираю руки в колени, чтобы не упасть. Другие «цепочки» тоже преодолевают поток.
— Бегом! — заорал светловолосый, и вся наша насквозь промокшая команда рванула к стене.
Тут я с ним солидарен: выжить в ледяной воде, но провалить задание из-за промедления было бы обидно. Тяжело дыша, я трусцой добираюсь до стены последним, сильно отстав. Калитка в стене открыта, и мы вваливаемся внутрь.
Под широким навесом во внутреннем дворе жарко пылают жаровни. Вокруг них уже кучкуются прошедшие испытание подростки. Тут же стоит и мастер Серж. Когда он бросает взгляд на меня, тяжело дышащего, его брови удивленно ползут вверх. Это немного тешит мое самолюбие.
Я подхожу к жаровне, у которой сгрудилась моя «команда». Никто не смеется, никто не гонит меня прочь. Лишь ребята из других групп косятся с явным недоумением. Замечаю, что Новики держатся теми же группками, какими пересекали ров. Видимо, скрытый смысл испытания заключался не только в отсеве, но и в стихийном формировании отрядов. Сплочение через общий стресс. Грамотный педагогический ход. Знать бы еще, на что именно я тут подписался.
— Вальд, ты, конечно, молоток сегодня, но как ты дальше-то будешь? — светловолосый с сомнением косится на мои покатые бока. Златовласка с черненькой подругой делают вид, что смотрят исключительно на огонь.
— Где наша не пропадала, — усмехаюсь я.
Говорим мы явно не по-русски, но я откуда-то идеально знаю этот язык. В голове то и дело всплывают случайные обрывки знаний об этом месте: Училище Гильдии Гонцов.
Я первым протягиваю руку. Жест рукопожатия вроде бы здесь тоже в ходу.
— Леон Вальд.
— Тимургрин Свил. Можно просто Тимур, — пожимает её светловолосый.
— Тогда я — Лёня, — отвечаю я привычным русским сокращением. Привыкать не придется.
Бритый мнется пару секунд, но затем тоже протягивает руку:
— Димер Гирбер. Димой зовите… И это… ты извини, что я тебя там, у канавы, пихнул.
— Забыли, — коротко киваю.
Мы стоим у огня. Я разворачиваю свой скомканный плащ и встряхиваю его — сукно хоть выжимай, но как высохнет, точно пригодится.
— Госпожа Линария Дизринг, дочь графа Дизринга, — вдруг подает голос златовласка, всё так же гордо глядя в сторону. — Но в стенах Училища… можно просто Линария.
— Госпожа Ритария Кульд, — эхом отзывается черненькая. — Для своих можно просто по имени.
Она окидывает меня скептическим взглядом. Видимо, считает, что среди «своих» я надолго не задержусь.
— Принято, Рита, — добродушно улыбаюсь.
От резкого сокращения аристократического имени она растерянно приоткрыла рот, мигом растеряв всю свою спесь. Может, юная госпожа Кульд что-то и хотела сказать, но я уже невозмутимо повернулся к жаровне, и ее момент упущен.
Следом начинают по очереди представляться и остальные ребята.
В этот момент мы все получаем ментальную картинку, переданную опять магическим путем: настенный факел с громким шипением гаснет, и голос мастера Сержа громогласно звучит прямо в голове:
— Испытание закончено! Вы поступили.
Внезапно чувствую спиной чей-то огненный взгляд. Оборачиваюсь и ловлю на себе полный жгучей ненависти прищур Битча (того самого парня с камнем). Он тяжело дышит, плечо у него распорото и кровит — видимо, все-таки зацепил колья. К нему уже подскочили парни в плащах постарше, лет шестнадцати-семнадцати, и повели куда-то, скорее всего, в лазарет. Значит, Битч поступить тоже успел.
Другие люди в балахонах начинают подходить к жаровням и уводить новоиспеченных Новиков.
— За мной, Новики, — чеканит подошедший к нам крепкий парень лет шестнадцати.