— Я подумал, что вас все еще интересует мое родовое поместье, — вздыхаю, изображая сожаление. — Но вы правы, я повел себя беспечно и неуважительно, мастер. Пойду приведу себя в порядок. В следующий раз явлюсь пред ваши очи уже в надлежащем виде.
Разворачиваюсь и делаю шаг к двери.
— Стой, — раздраженно бросает Цинус мне в спину.
Я прячу ухмылку. Ну конечно. Ты, старый стервятник, ни за что не упустишь шанс наложить лапы на кусок родовой земли.
Поворачиваюсь обратно:
— Выкладывай быстро, что хотел, — морщится лекарь.
— Сколько, по-вашему, я еще проживу, мастер?
— Ты издеваешься надо мной, щенок?
— Нисколько. Этот вопрос напрямую связан с сутью моего предложения.
Цинус замолкает. Его взгляд вдруг становится цепким, тяжелым, просвечивающим насквозь.
📊 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]
Событие: Зафиксировано направленное магическое сканирование.
Тип воздействия: Скрыто (отсутствуют необходимые навыки для распознавания).
Уровень угрозы: Минимальный (воздействие не носит боевого характера)
— Тебе от силы осталось четыре дня, — говорит он. — Да и то, если повезет. Скорее даже три, включая сегодняшний. Послезавтра твоим каналам конец.
В диагностике этот хрыч определенно хорош, ману чует виртуозно, хоть как человек и гнида редкостная.
— Сойдемся на более оптимистичных четырех днях, мастер, — я беспечно улыбаюсь.
Цинус от этой реакции даже слегка теряется. Он рассчитывал позлорадствовать, насладиться страхом парнишки, что в прошлый раз послал его на четыре буквы, но вот беда — по факту не сообщил мне ровным счетом ничего нового.
— Я готов хоть сейчас написать завещание.
— Завещание? — не понимает он.
— Ага, с условием: если я умираю в течение этих четырех дней, Гильдия Целителей получает право собственности на мое родовое поместье.
— Хм… А что взамен? — глаза Цинуса хищно блестят.
— Выдадите мне весь ассортимент ваших лекарств, — решаю. — По две склянки каждого наименования.
Просить одну только мякву нельзя — этот жулик почует подвох и начнет задавать вопросы. Нужно брать всё не глядя.
Цинус становится расслабленнее, почуяв деньги.
— Все препараты? Не слишком ли жирно тебе будет? — он еще и пытается торговаться, скряга.
Вот так и тянет врезать ему в козлиную бороденку. Достал шакал! В прошлой жизни я был учителем, а не детским врачом, но в обеих наших профессиях есть фундаментальное правило: мы обязаны относиться к подопечным как к живым людям. Наша задача — растить в них уверенность, давать надежду. Я-то взрослый мужик с устоявшейся психикой, мне плевать на словесный яд этого ублюдка. Но будь на моем месте обычный пацан? Да он бы получил тяжелейшую психологическую травму, просто постояв в этом кабинете и послушав, как ему отмеряют часы до смерти.
— За целое дворянское поместье? Очень даже нет. Но если вам это не интересно, то я, так и быть, смирюсь со своей участью. А вы потом сами отчитаетесь перед руководством Гильдии Целителей, почему не пошли на сделку, которая приумножила бы ее богатства, — отвечаю я ледяным голосом.
— И зачем тебе мои лекарства? — подозрительно спрашивает Цинус.
— Я — аристократ, мастер. И буду бороться за жизнь до самого конца.
Он не удивляется, только едва заметно дергает уголками губ. Напрасная надежда обреченного — так он это видит, а потому точно клюнет.
— Лунное масло — получишь только четверть склянки. Вытяжку из черного лотоса и кровь пещерной саламандры — по половине, — начинает торговаться лекарь. — Остального, так и быть, бери по две.
— Лунное масло и редкие экстракты — по одной целой склянке. Остальное по две, — не уступаю я.
Цинус, покряхтев для вида, отмахивается — так уж и быть.
— Умеешь ты торговаться, щенок. За час до отбоя приходи, подпишешь бумаги на землю и заберешь всё свое добро, — хмыкает он.
— Я приду, мастер, — разворачиваюсь и выхожу за дверь, не кланяясь. А то много ему будет чести.
Спускаюсь во двор, чтобы наконец помыться и сменить окровавленную одежду. Плац заполняется возвращенными послушниками. Две группы Новиков вваливаются в ворота без кувшинов, под опекой Бегунов. Мелькает Битч, а также шатенка, имени которой я до сих пор не знаю… Все тяжело и хрипло дышат.
Следом в ворота вбегают Рита, Тимур, Керн, Пик и Патер. Их конвоирует Симон и еще двое Бегунов. Мой отряд выглядит так, словно их прогнали через мясорубку — все насквозь взмыленные, старшие гнали их без жалости.