— Садись. Закатай рукав до плеча, — командует она и поворачивается к аудитории. — Самые частые раны в ближнем бою — это секущие удары по рукам и ногам. Если задета крупная артерия, счет идет на секунды, и там нужен жгут. В первую очередь мы разбираем классический глубокий порез предплечья.
Она берет со стола моток бинта и одну из колбочек.
— Первое правило: не занести грязь, — Рана смачивает кусок ваты резко пахнущим раствором и протирает мою кожу. — В полевых условиях вы просто льете обеззараживающее зелье прямо в рану. Будет дико больно, но зато не лишитесь руки из-за гниения.
Затем она прикладывает к моему предплечью плотную марлевую подушечку.
— Второе: прямое давление. Наложили тампон на рану и жестко прижали. А теперь — фиксация.
Она начинает ловко обматывать мою руку бинтом. Движения у нее быстрые и уверенные.
— Делаем два тугих закрепляющих оборота вокруг запястья… Затем ведем бинт по диагонали вверх. Запомните: каждый новый моток должен перекрывать предыдущий ровно наполовину.
Я слежу за ее руками. Бинт ложится очень плотно, почти сдавливая мышцы.
— Бинтовать нужно с усилием, чтобы остановить кровотечение, но не перетянуть так, чтобы пальцы посинели и отнялись от нехватки крови, — поясняет Рана, делая хитрый перегиб ткани на середине моей руки, чтобы повязка не топорщилась на мышце. — А если рана на суставе — например, на локте, — мы используем «восьмерку». Оборот выше сустава, диагональ через сгиб, оборот ниже. Так рука сможет сгибаться в бою, и повязка не сползет. Вопросы есть?
Вопросов у Новиков не оказалось. Рана вызывает следующего добровольца — Киру, и на ее примере подробно показывает, как правильно и быстро вправлять вывих лодыжки, чтобы товарищ мог хотя бы ковылять. Затем настает очередь Ритарии. На ней рыжая девушка демонстрирует, как обрабатывать ранения от стали глубоко в корпус. Как тампонировать пробитые органы, как останавливать внутреннее кровотечение.
Я мотаю всё на ус. Нетрудно догадаться, что Рана не просто так делает столь сильный акцент именно на колото-резаных ранениях. По логике, нам, как Гонцам, куда важнее знать, как лечить типичные травмы в дороге: стертые ступни, порванные связки или переломы ног от падений. Но она учит зашивать дыры от клинков. Нас готовят к предстоящей войне, не иначе. Я ловлю взгляд Линарии — блондинка отвечает мне понимающим взглядом. Она тоже сделала эти выводы.
— На сегодня достаточно. Усвойте эту базу, она спасет вам жизнь, — Рана бросает короткий взгляд в окно, показывая, что занятие окончено.
Все Новики расходятся, но я задерживаюсь у стола.
— Спасибо тебе, сестра, — говорю. — Обезболивающие пластыри очень помогли Батону.
— Я рада, — она тепло улыбается, но затем ее профессиональный взгляд снова цепко останавливается на моей шее. — Значит, я уже могу поздравить тебя, брат Бегун Лёня?
— Разве что неофициально, — усмехаюсь.
Система не уведомила меня о направленном сканировании, а значит, Рана поняла всё по косвенным признакам. Синева на коже — прямое следствие активки [Синешейного Выдоха].
— Ты уже видела раньше применения этого навыка, сестра?
— Я видела много пострадавших сестер и братьев, — кивает она. — В том числе и отравленных токсином, и тех, кто на пределе сил противостоял яду. Симптоматика мне знакома. Но чтобы послушник за первые пять дней пребывания в Училище смог перешагнуть барьер и достичь второго ранга… Такого я еще не видела. Ты правда далеко пойдешь, Лёня.
— Скорее, побегу, — я тяжело вздыхаю, невольно поморщившись от прострелившей боли в забитых мышцах ног. Рана сострадательно качает головой. — А ты случайно не знаешь, с кем спорил Симон на серебряный, о том, что я не переживу и пяти дней?
— Хм… с Дроксром, — лицо Раны заметно грустнеет. — Знаешь, мои одногруппники далеко не всегда были такими жестокими.
— Знаю, — коротко киваю я. Рана вскидывает на меня удивленный взгляд. — Человек — гибкое существо, он приспосабливается к любой, даже самой агрессивной среде, но при этом не всегда остается человеком.
— Ты умный не по годам, — Рана вздыхает. — Искренне надеюсь, Лёня, что этот ум поможет тебе остаться человеком до конца твоего обучения.
— Я в этом даже не сомневаюсь. Тем более, у меня перед глазами есть живой пример того, что это вполне возможно, — я смотрю на нее многозначительно.
Смысл сказанного доходит до нее, и на бледных щеках девушки проступает легкий румянец.