Его полный боли крик растягивается в моем восприятии в долгое слоу-мо. До земли я успеваю перенести вес и падаю в грязь с минимальным уроном для себя. Все же это не карьер, где сломал ногу. Рядом, поднимая фонтан брызг из лужи, грохается Симон. Пока он лежит, дезориентированно барахтаясь после удара и падения, я поднимаюсь первым. Не давая ему ни секунды форы, подлетаю сзади, захватываю его шею в локтевой замок и начинаю давить, перекрывая сонную артерию.
Он хрипит, брыкается всем телом и в панике пытается поддеть мою руку своими пальцами.
— Сдавайся, брат Симон, — глухо рычу я ему в ухо, усиливая хватку. — Прехере, — повторяю я слово «сдавайся» на риманском. Он же так любит докапываться до Новиков со своим шифром? Вот пусть теперь сам переводит.
Вокруг нас, невзирая на дождь, уже столпились зрители. Я не обращаю на них внимания, продолжая давить локтем. Больше всего сейчас я боюсь, что этот загнанный в угол придурок на чистых рефлексах швырнет Воздушное лезвие. На таком коротком расстоянии не увернуться, бросок может убить на месте. Но то ли Симону из-за удушья сейчас не до концентрации маны, то ли его активка всё-таки не вечная и ушла в спасительный откат.
Он наконец-то судорожно хлопает ладонью по моей руке, подтверждая сдачу, но делает это поздновато — его глаза закатываются, и старшак предсказуемо вырубается. Ослабив захват, я опрокидываю его на спину и хлестко бью по щекам. Мне он нужен в сознании.
— Акха-ха… что?.. — Симон с резким вдохом распахивает мутные, дезориентированные глаза. Я же с трудом встаю на ноги, и меня тут же заботливо подхватывают под руки подоспевшие Тимур и Димон.
— Ты проиграл ваш с Лёней «разговор», Симон, — Рана невозмутимо присаживается рядом с Бегуном и проводит беглый осмотр. Она профессионально пробегается пальцами по его ребрам, затем достает из кармана тускло светящийся камушек и плавно водит им над его грудью. Видимо, это какой-то медицинский артефакт для сканирования внутренних повреждений. — И, как я понимаю ситуацию, ты всё еще должен ему один серебряный.
Симон в ответ только мычит, пытаясь сфокусировать взгляд.
— У меня… в груди всё болит.
— Ребра целы. Жить будешь, — сухо отрезает Рана, мгновенно теряя к нему интерес. Она отворачивается от старшака, поднимается и подходит ко мне. — Лёня, дай-ка я осмотрю тебя. Ты весь в крови.
— Но у меня правда болит… — продолжает скулить Симон из лужи.
— Это обычные ушибы от падения, — Рана даже не оборачивается на его нытье и начинает водить сканирующим камушком уже надо мной. Хмурится. — Лёня, порезы от лезвий неглубокие, органы не задеты, но их надо срочно обработать.
— Как это… неглубокие? — потрясенно выдавливает Симон, который всё еще никак не может встать. — Я же бил наверняка… — он резко замолкает и краснеет, поняв, что сболтнул лишнего на публику.
Значит, метил старшак глубоко. Надеюсь, хоть не наповал хотел срубить. Но тогда бы и ему же прилетело от мастеров.
— Урод! — не выдерживает Ритария, зло выплевывая.
И никто из свиты Симона ее не одергивает. Теперь можно обзывать Бегунов по делу и не бояться последствий. Я только что наглядно показал нашим ребятам, что старшаки не сделаны из железа и отнюдь не непобедимы. Если бить с умом — они так же падают в грязь.
— Серебряный, брат Симон, — тяжело хриплю я.
Надежно поддерживаемый друзьями, я протягиваю окровавленную руку к лежащему в луже Бегуну. Свое я заберу до копейки.
Симон болезненно морщится, нехотя лезет свободной рукой в карман и, достав круглую монету, протягивает мне. Прихватил-таки серебро на разборку. Значит, где-то в подкорке он всё же допускал мысль, что придется расстаться с монетой.
— Пойдем под козырек, Лёня, — Рана берет ситуацию в свои руки. — Надо срочно осмотреть эти порезы.
Дима и Тимур, держа меня под плечи, помогают дойти до укрытия. Остальные ребята из нашей группы тоже послушно стягиваются туда. Так-то я и сам могу идти: благодаря системному Дрифту я упал удачно и избежал ушибов, но вот резаные раны на заднице и ноге пульсируют противной, тягучей болью.
Оказавшись под козырьком, Рана садится передо мной на корточки, ощупывает края порезов, затем поднимается и, порывшись в своей поясной сумке, достает флакон с густой синей микстурой.
— Пей.
Я медлю, глядя на недешевое лекарство.
— А мастер Цинус не будет против?
— Пей, кому говорю, — настойчиво повторяет она.