В голове лихорадочно крутятся мысли. Когда мы приземлимся, замедление спадет, и я останусь с этой бронированной, разъяренной машиной для убийств один на один в партере. В ближнем бою с моим текущим оружием шансов у меня ноль. Вся надежда остается только на то, что у Лины на вышке хватит этих выкроенных секунд, чтобы выхватить из ящика новую стрелу, наложить ее на тетиву и снайперски выбить твари второй глаз.
Хотя… чем черт не шутит. У меня в руках отличный молоток, а в голове волка уже торчит идеальный гвоздь. Зачем ждать чуда, если можно закончить дело самому?
Игнорируя сопротивление воздуха, я перехватываю рукоять и с максимальным размахом бью тяжелым тупым обухом топора прямо по торчащему древку. Кинетическая энергия вгоняет стрелу глубоко в череп, пробивая мозг. Тварь издает короткий, захлебывающийся взвизг и обмякает, умирая еще в полете. Я группируюсь, готовясь принять жесткий удар о землю. За такой трюк Система теперь просто обязана отсыпать мне проценты Прогресса.
Глава 9
Трактир, деревня Хрес
Сина никак не могла управиться с оставленным на ее попечение Батоном. Сначала лосенок просто беспокойно скребся копытами в запертую входную дверь и непрерывно скулил.
— Ме-е! — он явно хотел пойти за Лёней. Сина гладила его по жесткой шерстке, пыталась успокоить уговорами, но это не работало. Будучи Питомцем, Батон наверняка через связь чувствовал всплески адреналина своего хозяина, сражающегося на улице, и от этого паниковал еще сильнее.
Вскоре он и вовсе перешел к активному саботажу. Лосенок принялся хулиганить: нервно носиться по залу, хватать зубами чужие вещи, спальники и тюфяки, яростно стряхивать их и хаотично раскидывать по всему полу.
— Да что с ним вообще такое⁈ — не выдерживает Кримз. Его раздражение прорывается наружу, когда Батон хватает зубами за ремень колчан с его стрелами и срывается на бег, щедро вытряхивая стрелы по всему залу.
Лошади, столпившиеся у дальней стены зала, косят глазами на носящегося, как угорелый, сохатика.
— Он просто переживает за Лёню, — оправдывает звереныша Сина, тщетно пытаясь перехватить его за холку. — И просится на улицу, к нему на помощь!
— Хочет, чтобы его там волки сожрали? — зло подает голос другой парень из группы Кримза. Сидение взаперти бьет по нервам всем. — Да пускай валит! А то я уже устал свои казенные стрелы по всему залу собирать.
В этот момент снаружи раздается тяжелый удар и глухой вой. Входная дверь ощутимо трясется в раме. Новики мгновенно замолкают, напрягаются и как один наводят луки с наложенными стрелами на вход. Дверь продолжают яростно толкать снаружи. Именно сейчас, в эту секунду, ребята всем своим существом жалеют, что не забаррикадировали главную парадную дверь столами, оставив ее только на одном хлипком засове ради путей отхода Сержа.
Очередная сильная тряска — и засов с треском ломается. Дверь выбивает внутрь. На пороге вырастает массивная фигура Стального Волка с горящими красными бусинками глаз.
Подростки цепенеют. Настоящий боевой паралич сковывает их конечности: одно дело стрелять с безопасного расстояния, и совсем другое — встретить неуязвимую тварь лицом к лицу на расстоянии прыжка.
Батон выскакивает из-за спины опешившей Сины и без раздумий бросается вперед. Звеня копытами по доскам, он прямо на ходу покрывается ярким пламенем, превращаясь в самую настоящую огненную комету. Стальной Волк, спасовав перед прущим на него жаром, инстинктивно пригибается. Лосенок использует стальную спину врага как трамплин. Один сильный прыжок, и пылающий Питомец перемахивает через башку растерянного зверя, устремляясь в ночную тьму на поиски хозяина.
— Батончик! — кричит Сина.
Этот крик сбрасывает оцепенение. Девушка первой спускает тетиву, отправляя стрелу во врага. Остальные ребята тут же приходят в себя и дают нестройный, но массированный залп.
Волк дергается от попаданий по стальной шкуре, но одна из шальных стрел удачно угождает ему в уязвимый красный глаз. Тварь издает жуткий вой, разворачивается и уносится прочь во тьму, так и не рискнув ворваться внутрь.
— Забаррикадируйте дверь! — тут же отдает команду Кримз, едва раненый волк скрывается в темноте.
— Но Батончик же ушел наружу! — в отчаянии вскрикивает Сина, делая инстинктивный шаг к проему.