— Оу… — Рана растерянно хлопает глазами. — Тогда просто прикрывай меня…
Я мысленно активирую «Визуальную селекцию», ловлю в прицел красную точку и пускаю стрелу. Первый бегущий волк падает замертво, пропахав носом землю — стрела торчит точно из его глаза.
— У меня есть идея получше: экономь ману, сестра, пока я не уложу еще хотя бы тройку, — ровным тоном говорю я, снова накладываю стрелу и отпускаю тетиву. Очередной волк беззвучно валится в пыль.
— Х-хорошо, — доносится из-за моей спины удивленный возглас Раны. Она явно не ожидала такой снайперской результативности от первогодки.
А вот третьим выстрелом я обидно промахиваюсь. Волк на бегу резко крутит массивной головой, и стрела с бесполезным звоном отскакивает от его стального носа. Да и другие твари тут же смекают, в чем дело, и тоже начинают хаотично мотать мордами из стороны в сторону, защищая глаза. Умные же звери, коллективно адаптируются к угрозе.
Тогда я меняю тактику: перестаю тщательно выцеливать и просто начинаю максимально быстро, одну за другой, накладывать стрелы и пускать их в толпу. Я, конечно, далеко не Леголас, но на чистой мышечной памяти темп выходит весьма приличным. Плотность огня дает свои плоды — пара волков всё же ловит шальные стрелы и падает замертво.
Но оставшиеся шестеро уже вот-вот добегут до нашего укрытия.
— Сестра! — предупреждающе кричу я, понимая, что дистанция сократилась до критической.
Я натягиваю тетиву и пускаю стрелу почти в упор. Снаряд влетает ближайшему ко мне волку в широко раззявленную пасть — именно в тот момент, когда хищник уже оторвался от земли и приготовился вцепиться мне в горло. Тварь давится стрелой и тяжело рушится к моим ногам.
Девушка ловко вспрыгивает на тушу убитого мной ранее волка. В то же мгновение в ее пустых руках из уплотненного воздуха или какой-то невидимой энергии стремительно формируются два пульсирующих призрачных меча.
Используя высоту, она молниеносно проносится справа от следующего набегающего зверя. Рана наносит резкий, хлесткий удар своим невидимым клинком по бронированной морде хищника. Раздается оглушительный металлический звон, но лезвие не отскакивает бесследно. На стальной пасти волка мгновенно проступает едкий, разъедающий рыжий след. Яд! Ну надо же!
Близость схватки и звон ударов выводят Батона из оцепенения. Лосенок резко вскидывает голову и подбирает под себя длинные ноги с копытами, готовясь вскочить и броситься в драку.
— Сидеть! — гаркаю я, даже не глядя на сохатика.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать: Батон послушно припустил голову обратно к земле и притих. Видимо, такова наша ментальная связь.
Я стреляю и стреляю без остановки, стараясь прикрыть Рану. Она уже успешно наложила свой яд на шестерых волков, но он не быстродействующий. И пока кислота медленно разъедает стальную броню, девушке приходится непрерывно уворачиваться от смертоносных челюстей. Вот очередная зубастая пасть щелкает совсем рядом с ее бедром. Я не успеваю выцелить уязвимую точку и просто с силой бью стрелой по бронированному носу волка. Урона ноль, но это генерирует агрессию: зверь отвлекается, оборачивается на меня, и этого мгновения девушке хватает, чтобы ускользнуть. Повторяю этот трюк несколько раз, защищая нашу походную медсестру.
В то же время «Визуальная селекция» продолжает находить уязвимые места в толпе врагов. Подловив момент, я всаживаю стрелу одному хищнику в открытую пасть, а пока он давится древком и задыхается, пробиваю глаз второму.
Но баланс агрессии меняется. Оставшиеся волки бросают девушку и синхронно несутся ко мне. Я стреляю и стреляю, выбивая цели, но твари слишком быстро сокращают дистанцию. Я даже близко не такой проворный, как Рана. Если они окажутся на расстоянии прыжка — мне конец, разорвут за секунду.
— Лёня! — отчаянно кричит девушка где-то за волчьими спинами.
Времени нет. Я обхватываю Батона за туловище, вцепляясь пальцами в жесткую шерсть.
— Беги, Батонище! — ору я.
Питомец вспыхивает обжигающим пламенем и огненной кометой рвется прочь с линии атаки. Меня с чудовищной силой дергает вперед. Руки и грудь невыносимо обжигает его магическим огнем, но я стискиваю зубы и не отпускаю хватку. Меня просто тащит волоком по земле за несущимся сохатиком. Жесткая почва обдирает живот и колени, кожа на руках горит, но зато прямо у моих отрывающихся от земли ног впустую клацает стальная волчья пасть, так и не успевшая сомкнуться на лодыжке.
— Стой! — хриплю я, понимая, что мы разорвали дистанцию.
Батон мгновенно тухнет и без сил заваливается на землю. Питомца надо будет серьезно лечить после такого экстремального кросса под перегрузом. Я же с трудом вскакиваю на ноги. Обожженными пальцами перехватываю лук, который всё это время болтался на моем локте, пропущенном между тетивой и «плечом» оружия. Руки покрываются жуткими волдырями от ожогов, но адреналин блокирует болевые рецепторы, помогая просто забить на боль.