— М? А, Фрича нет, — равнодушно констатирует вождь, оглянувшись. — Так его Трига скинула с обрыва полчаса назад.
— За что? — спрашиваю.
— Да хороший охотничий нож у него оказался, — пожимает плечами Сив. — Фрич его у ваших Гонцов из разбитой повозки стащил, а Трига заметила. Поделиться он отказался. Ну она его в пропасть и толкнула.
Я протяжно вздыхаю, массируя лицо ладонью. Потрясающая дисциплина. Убили своего же из-за краденого ножа союзников. Вот тебе и грозный отряд наемников, что я веду на службу Короне.
Мы сворачиваем привал и возобновляем марш. Но не успеваем пройти и трех километров пути, как проблема внутренней дисциплины резко отходит на задний план. Впереди из-за поворота выруливает конница в доспехах.
— Именем Короля, стоять! — разносится над тропой усиленный командный рык. Кавалерия мгновенно берет нас в копья. — Патруль Короны приговаривает вас к смерти на месте, разбойничье отродье!
Глава 13
Горцы за моей спиной мгновенно ощетинились сталью, готовые к безнадежной рукопашной. Ситуация складывается паршиво: как назло, именно на этом участке тропы горный склон стал пологим и достаточно широким. Это позволило конному патрулю Короны выстроиться в боевую шеренгу, перекрыв нам путь сплошной стеной тяжелых кавалерийских копий.
Не дожидаясь, пока у кого-то сдадут нервы и начнется резня, я спешно высылаю свою низенькую лошадку вперед, выезжая к остриям пик. Мысленно обращаюсь к Системе:
«Активация: Эхо Чужого Пути. Цель — Сиб Ногрес».
Однако вместо привычного прилива чужого навыка перед глазами вспыхивает интерфейс:
⚙️ [СИНХРОНИЗАЦИЯ С ОБЪЕКТОМ: СИБ НОГРЕС]
🧬 [Ошибка — истечение срока пользования пассивными навыками объекта]
Ну да, всё верно. Законная неделя халявы уже прошла. Эх, к хорошему быстро привыкаешь. Теперь придется заводить себе новое наставническое шефство, но для начала нужно пережить эту встречу.
— Стойте! Мы не разбойники! — во всю глотку кричу я, на ходу срывая с изодранной форменной кофты медный значок и размахивая им над головой. — Я — Гонец Гильдии!
Командир всадников делает короткий жест, и патруль замирает, но копья не опускает.
— Допустим, может быть и так, — капитан патруля с сомнением и подозрением оглядывает мою фигуру. — Хоть ты и толстоват для Гонца, но остатки формы у тебя действительно гильдейские. Только вот эти вооруженные дикари за твоей спиной — совершенно точно никакие не служащие Короны. Скажи мне начистоту, сынок: эти оборванцы взяли тебя в заложники и заставили выехать вперед за них заступаться?
— Да нет же, — я вздыхаю, чувствуя как это будет непросто. — Я их законный предводитель.
— Угу, как же, — капитан не верит ни единому моему слову. — А я, стало быть, потерянный кронпринц. Послушай, сынок, не делай глупостей и просто отойди за спины моих парней. Я прекрасно представляю, каким чудовищным ужасам тебя подвергли в плену эти горные ублюдки, но всё это закончилось. Ты под защитой армии.
Черт! И ведь его вообще никак не переубедить. В его голове просто не укладывается пухлый послушник, который командует бандой головорезов. Остается только тянуть время любой ценой в надежде, что идущий позади Серж скоро сообразит, почему авангард застопорился, и придет выяснять отношения с патрулем.
Я надменно вскидываю подбородок.
— Я — Леон Вальд, сын Эльса Вальда, а никакой не «сынок»! И я повторяю для непонятливых: эти горцы отныне служат мне лично, а значит — Гильдии и Короне. Я веду этот отряд на контрактную службу к генералу Кнуту, чтобы сражаться и отстаивать границы нашего славного Короля!
Капитан хмурится, явно сбитый с толку таким наглым напором. Другой всадник непонимающе обращается к командиру:
— Капитан, что за бред он вообще несет?
— Дикари вконец промыли ему мозги, — со знанием дела, как заправский лекарь, констатирует командир патруля. — Я уже видел подобное в пограничных стычках. Долгие пытки, страх и издевательства в корне коверкают психику, и сломленные пленники начинают защищать своих пленителей, становясь их послушными собачками.
— Тогда, может, будет правильнее избавить его от мук? — с состраданием предлагает другой воин, выразительно потрясая копьем.
Великолепно. Просто предел гуманизма. Давайте, натыкайте в меня железа сочувствия, чтобы не мучился.
— Стойте здесь, — приказываю я командным голосом. Вернее, тоном учителя, отчитывающего нашкодивших первоклашек.
Не дожидаясь ответа, разворачиваю лошадку и еду обратно к горцам. Между лопатками собирается противный холодный пот — надеюсь, что сейчас мне в спину из милосердия не прилетит копье. Но закованные в броню всадники, видимо, настолько прифигели от подобной дерзости со стороны «сломленного пленника», что и правда застыли на месте.