Я сопровождаю патрульных еще немного, двигаясь параллельно, даже когда горцы остаются позади, а конница Короны уже минует основную колонну Гонцов. Убедившись, что инцидент исчерпан, я выдыхаю. Тут же возле меня оказывается Линария.
— Всё в порядке? — блондинка поднимет взгляд на меня.
— Да, вполне, — заставляю себя улыбнуться.
Если я с таким трудом контролирую их на марше, то как мне придется следить за этими головорезами в лагере генерала Кнута? Это же будет та еще круглосуточная морока, настоящая пороховая бочка. Остается только надеяться, что в регулярной королевской армии есть какие-то обкатанные варианты решения для подобных недисциплинированных наемников, иначе мы все отправимся на эшафот из-за их выходок.
Я кошусь на Лину, которая встала на пыльной тропе вровень с моим стременем.
— Рита влила в него молоко. Ну а ты-то сам, полагаю, сейчас просто безмерно счастлив?
— В смысле?
— Едешь себе верхом с комфортом, пока мы, простые смертные, грязь сапогами месим.
— Ну, знаешь ли, трястись в жестком седле — это тоже невероятно тяжелый, изнурительный труд, — я делаю одухотворенное и трагичное лицо, гордо выпрямляя спину. — Но ради того, чтобы привести нашему славному Королю новых преданных воинов, я готов мужественно потерпеть эти лишения.
— Ой, конечно, — Линария закатывает глаза и фыркает. — Святой мученик Леон Вальд, не иначе. Главное — следи, чтобы эти твои «преданные воины» хорошо себя вели.
— Постараюсь, — вздыхаю. Мне ведь еще с ними ночевать придется в лагере, а это отдельный аттракцион.
Оставив Лину, я направляю свою низкорослую лошадь к мастеру Сержу. Он еще не успел вернуться к основной колонне Гонцов и сейчас неподвижно стоит совсем рядом с нашим непредсказуемым авангардом. Горцы, потерявшие не одного бойца от рук мастера, настороженно и угрюмо поглядывают на него исподлобья, но благоразумно помалкивают.
— Больше мы подобных инцидентов допускать не можем, — хмуро рубит Серж, поворачиваясь ко мне и игнорируя сверлящие его взгляды дикарей. — Дальше по тракту будет только больше армейских разъездов и регулярных патрулей Короны. Твои горцы больше не пойдут первыми в авангарде, это слишком большой и неоправданный риск для всей миссии. Мы переводим их в арьергард. Пусть замыкают строй.
— Мастер Серж, при всем уважении, как они могут идти сзади? — резонно возражаю я, прикидывая в уме логистику марша. — Горцы передвигаются верхом. Наши новики идут пешим ходом, да еще и повозки. Если мы поставим кавалерию в самый хвост, они будут постоянно утыкаться в телеги и невольно топтать пехоту. Логистика нашего движения просто сломается, мы потеряем темп.
— В таком случае пустим повозки позади вас, — невозмутимо и жестко парирует наставник, не желая идти на уступки.
— Возможно, есть вариант куда проще, — предлагаю я другую, более гибкую тактику. — Надо просто выслать несколько наших разведчиков из Бегунов далеко вперед горцев. Пусть именно они первыми встречают патрули и заранее предупреждают армейских о нашем смешанном союзном конвое. А то солдаты Короны что-то слишком нервные и скорые на расправу, чуть что — сразу берут в копья на поражение.
Серж с откровенным сомнением качает головой.
— А как мы можем послать небольшую группу наших людей впереди этой неконтролируемой толпы дикарей? Если твои варвары внезапно решат ударить им в спину ради наживы, мы из-за растянутого строя просто не успеем прийти на подкрепление. Разведчики окажутся отрезаны и перебиты.
— Но меня же вы с ними отправили! — возмущаюсь я такой двойной морали. — Я там еду вообще один среди тридцати вооруженных головорезов!
— Это был твой личный выбор, Новик Леон, — холодно чеканит мастер, припечатывая меня к месту. — Ты сам вызвался, решил возглавить этих горцев и вести их на поле битвы.
Я стискиваю зубы, чтобы не сказать лишнего. Ну да, сам решил, конечно. Только это был единственный рабочий и хоть сколько-нибудь реалистичный способ спасти себя и Киру от неминуемой смерти под каменным обвалом в ущелье. Но теперь я привязан к этой банде. Я несу прямую ответственность за этих диких варваров и не могу просто взять и отказаться от своего слова, сдав назад. Тем более, я дворянин, и это обещание было дано абсолютно публично, при десятках свидетелей и лично при мастере Серже. Обратного пути у меня нет.