В голове быстро проносится мысль: чтобы поднять эту махину, придется внаглую «светить» свой навык контроля веса. Но если я открою его перед Сержем — ничего страшного, Гильдия ценит полезные способности.
— И ты действительно можешь здесь помочь, Новик Леон? — Серж с сомнением переводит взгляд на меня.
— Пытаться точно могу. Разрешите, госпожа?
— Я — графиня Бермудская, — женщина гордо вскидывает подбородок, но в ее глазах мелькает брезгливость. — Если ты действительно мне поможешь, а не просто шутишь, мальчик, то получишь щедрую награду.
«Награда — это, конечно, приятно, — думаю я. — Но мне сейчас главное просто убрать вас с дороги».
Я подхожу к накренившейся карете. В груди немного щемит: я еще никогда не пробовал применять [Облегчение] на настолько огромных и составных объектах. Одно дело — кусок железа, и совсем другое — деревянный кузов с железом, бархатом и сундуками. Но сейчас самое время это проверить.
Обращаюсь к потным, пыхтящим телохранителям:
— Уважаемые, вы не могли бы отойти в сторону ненадолго?
Здоровенные мужики в кольчугах прерывают свои тщетные попытки поднять экипаж и смотрят на меня сверху вниз, как на прилипшую к сапогу соплю. Читать в их глазах презрение к мелкому послушнику даже забавно.
Я не обращаю на них внимания и оборачиваюсь к графине, ожидая отмашки.
— Да пусть попробует сделать, как он хочет, — устало машет рукой Бермудская. — Хуже от этого уже точно не будет.
— Но, госпожа, при всем уважении! — тут же возмущенно басит старший охранник, чье лицо уже побагровело от натуги. — Мы из последних сил удерживаем кузов! Если мы сейчас хоть на шаг отойдем, карета рухнет в пропасть, а этот юнец просто улетит следом! — Тогда не отходите, уважаемый. Просто дайте мне немного места вот здесь, со стороны обрыва, — спокойно предлагаю я, подходя к пропасти, где ни один из них не рискнул встать из-за осыпающегося грунта. — И держите, пока я не скомандую.
Охранник недовольно скрипит зубами, но всё же немного сдвигается, освобождая мне узкий пятачок земли у самой кромки бездны. Я аккуратно кладу ладони на резное дерево кузова и мысленно активирую [Облегчение]. Понятия не имею, сработает ли магия. Напрягаю спину, готовясь к рывку, и тяну на себя. К моему удивлению, карета поддается так легко, словно она склеена из картона. Я без малейших видимых физических усилий приподнимаю соскочившую с оси часть и просто переставляю тяжеленный экипаж в сторону, на твердую и ровную поверхность тракта, где кучер сможет безопасно насадить колесо.
Охранники с отвисшими челюстями уставились на меня. Мастер Серж тоже недоверчиво приподнимает бровь.
— Кажется, всё оказалось намного проще, — я отряхиваю ладони. — А я-то думал, она будет потяжелее.
Графиня Бермудская во все глаза смотрит на меня. Вся ее былая надменность куда-то улетучилась.
— Как твое имя, мальчик? — тихо спрашивает она.
— Леон, госпожа.
— А фамилия? — настаивает графиня, делая шаг ко мне.
— Леон Вальд.
Женщина замирает. В ее взгляде вдруг проступает странная, глубокая грусть пополам с ностальгией.
— Да. Я узнала твои глаза, — едва слышно произносит она. — Да, конечно же, Вальд. Ты весь в Эльса. Умеешь удивлять точно так же, как твой отец.
Она плавным движением снимает со своей шеи цепочку. На ней покачивается крупный драгоценный камень в изящной золотой окантовке. Графиня протягивает его мне.
— Возьми.
— Госпожа! Не слишком ли большая честь для простого послушника⁈ — снова встревает старший телохранитель, пораженный такой щедростью.
Графиня медленно поворачивает голову и зыркает на него таким ледяным взглядом, что здоровый мужик мгновенно захлопывает рот и втягивает голову в плечи.
— Я не могу это принять, госпожа, — смотрю на дорогую безделушку.
— Можешь, Леон. Сын Эльса Вальда имеет на это право, — мягко, но настойчиво говорит она, вкладывая камень в мою ладонь. — Спасибо тебе за помощь. Если когда-нибудь будешь проезжать в моем графстве — обязательно заезжай в гости.
— Премного благодарен, госпожа графиня, — кланяюсь слегка.
— Нам пора, — бросает Серж, прерывая затянувшуюся паузу.
— Да, мастер, — киваю я графине на прощание и разворачиваюсь.
Прежде чем свернуть обратно на тропу к своему непредсказуемому авангарду, я на ходу надеваю подарок на шею и быстро прячу тяжелый кулон глубоко под кофту. Светить таким огромным драгоценным камнем перед толпой жадных дикарей — чистой воды самоубийство. Тонкую золотую цепочку на шее они, конечно, могут заметить, но это уже мелочи.