Какое-то время мы шли в полном молчании, подавленные зрелищем выжженной пустоши.
— Слушай, Лёня… — задумчиво нарушила тишину Кира. — А ты не заметил, что у Симона были какие-то странные глаза? Зрачки огромные, взгляд стеклянный…
— Заметил, — мрачно кивнул я. — Мне вообще кажется, что он сидит под чем-то.
— Под чем это? — не поняла девочка.
— Уж не знаю. Под мухоморами, может.
— Ого! А почему ты ничего не сказал мастеру Сержу?
Я вздохнул.
— Потому что это бессмысленно, Кира. Серж — Страж Пути, он наверняка сканировал Симона своим ментальным зрением, пока отчитывал его. И если Серж ничего не выявил, то мои слова про «странные глаза» прозвучали бы как обычный, голословный донос. Это только разозлило бы Симона и ничего не дало бы нам.
Я не стал говорить о своих предположениях. Возможно, алхимический стимулятор Симона смог обмануть или обойти ментальное сканирование опытного мастера Гильдии. Тревожный звоночек. Это зелье явно было не из дешевых притонов. Я решил, что лучше поговорю об этом с Сержем потом, наедине, без свидетелей, чтобы не поднимать панику раньше времени.
Остаток дня мы с Кирой продолжали прочесывать Парную равнину. Поскольку наш маршрут сместился к границе квадрата Лины и Риты, вскоре сквозь шипение гейзеров мы услышали хруст камней — это девочки вышли нам навстречу. Несмотря на недавний чудовищный взрыв, двойки Новиков не покинули свои позиции. У мастера Сержа на этот счет была предельно четкая инструкция: если алхимическая бомбардировка не затронула ваш сектор, патрулирование не прерывать.
— Кира? Лёня! Вы целы! — обрадовалась Рита, с облегчением опуская лук. — Что вообще стряслось? Это вы донесли в штаб о враге?
Кира, все еще находясь под впечатлением, на эмоциях вывалила им всё, что мы видели в тумане. Лина задумалась, переваривая новости, но быстро взяла себя в руки.
— Ясно, — твердо произнесла блондинка. — Значит, действуем по инструкции. Продолжаем разведку до самого заката. Вы теперь с нами?
— Почему нет? — киваю. — Это не запрещено Сержем.
Солнце скрылось за горизонтом, когда наши двойки, так больше никого и не встретив, вернулись в лагерь. Остальные члены десятка уже были там — бледные и перепуганные серией чудовищных взрывов.
— Круто там шарахнуло! Прямо как огромная бомба! — с нервным смешком выдал Тимур.
Рита смерила его взглядом.
— Это тебе повезло, что «бомба» шарахнула не тебе на голову, Тимур.
Воцарилась пауза. Я обвел притихший десяток взглядом и негромко, но веско произнес:
— Если бы мы засекли вулканцев на границе с вашими квадратами, я бы сначала нашел и увел вас подальше. А Кира в это время побежала бы в штаб с докладом.
— Но это же… нарушение приказа, — потрясенно прошептала Лина, осознав смысл сказанного.
— И что с того? — просто ответил я. — Дать вам погибнуть?
Ребята замерли. В их глазах я увидел, как мои слова попали в самую точку. Каждый из них понял: взрыв легко мог зацепить их, но я бы не допустил этого любой ценой.
Никто больше не проронил ни слова. Мы съели кашу, сдали посуду дежурной группе Сыкла.
Весь вечер я высматривал мастера Сержа, чтобы рассказать наедине ему про наркотические глаза Симона, но наставник так и не появился в лагере. Я решил отложить разговор до утра.
Но и утром, перед завтраком, Сержа не было. Зато пришел Бегун Дрокср и довел новый приказ: поскольку вулканцев после бомбежки так и не нашли, сегодня патрулировать будем усиленными тройками — к каждой двойке новичков прикрепят старшего.
По закону подлости, к нам с Кирой приставили именно Симона. Дрокср явно сделал это специально, чтобы позлить сверстника. Симон выглядел отвратительно: зрачки бегали, он постоянно прятал взгляд, руки слегка дрожали. Он не был под дозой, скорее наоборот — у него как будто начиналась ломка. Ему не хватало новой порции зелья?
Поскольку наш вчерашний квадрат всё еще дымился от алхимических пожаров, я предложил сместиться ближе к зоне ответственности Лины и Риты. Симон только огрызнулся: «Сам знаю, пошли».
Мы углубились в туман. И почти сразу нам повезло — или не повезло. Впереди, сквозь белесую пелену, проступили три силуэта. Передовой дозор вулканцев.
— Тихо. Отходим и докладываем в лагерь, — зашептал я.
Но Симона на фоне ломки переклинило. Желая, видимо, выслужиться или сбросить агрессию, он с диким криком выскочил из укрытия и ударил по вулканцам воздушными лезвиями. Враги заорали, началась шумная свалка.